Книга Скала и ручей, страница 15 – Татьяна Николаева

— С какой высоты, говоришь? — усмехнулся Ринат.

— Две девятьсот, — девочка наивно взмахнула густыми ресницами. — Сама собирала!

— А сколько же ты дней их собирала? — прищурился охотник.

— Три дня, дяденька, — удивленно захлопала глазами она. Может быть, кто-то и считал, что нежные голубые глаза — самые честные, но в этих хитрющих озерах честностью и не пахло. Она врала легче, чем дышала, и с одной стороны, Ринат мог ее понять: семья бедная, иначе с чего бы ей ходить в стареньком поношенном ситцевом платьице с кривой самодельной вышивкой и не носить обережных украшений? Обережные украшения с камнями носила каждая девушка, уважающая свое здоровье, и если обереги были простые, из шнурков, нитей и дерева, то и силы у них, считалось, меньше. Но более дорогие и надежные большинство местных либо делали сами, либо не могли себе позволить, если не умели.

— День до горы Ача-Тау, день собирала, и день обратно, — добавила юная торговка уже не так уверенно. Крепкие, сильные пальцы Рината взяли ее грязный подбородок, запрокинули лицо к свету. Зрачки девчонки обиженно сузились, а он вдруг улыбнулся.

— За день тебе одной не дойти до горы Ача-Тау. Тайга там глухая, и ты скорее умрешь, чем вернешься богатой. К тому же, высота больше двух с половиной требует большой привычки, и не за один день. От горной болезни даже самые сильные альпинисты не застрахованы. А ты после такого похода выглядишь настолько здоровой, что я не верю твоей торопливости. Ты в курсе, что аметисты, собранные ниже тысячи восемьсот — дешевка? Там столько кварцевых и базальтовых примесей, что от чистого камня — одно название, да и то лживое.

Ринат легонько оттолкнул руку девочки. Маленькие, тусклые аметисты перевернулись на другой бок, являя белые прожилки кварца, черные пятна базальта, серый сросшийся с минералом песчаник. Широкое, плосковатое лицо девочки едва заметно покривилось с досады.

— Не позорься, — прошептал Ринат и подмигнул ей. — И не дури голову наивным туристам. Сколько ты хотела за эту горсть?

— Шестьсот тенге, — так же тихо ответила торговка. Черные волосы, обрамляющие смуглое личико, только оттеняли блеск ярко-голубых глаз, которые при мысли о деньгах засияли только больше. Как бы ни были чисты детские души, иногда, в бедности и нищете, мысль о выгоде пятнает их слишком рано.

— Четыреста, — сбил спесь охотник. — Эта смесь песка, кварца и базальта и того не стоит.

— Ладно, — пожала плечами девчонка, немного помявшись, поглядев на его абсолютно непроницаемое, каменное лицо и поняв, что больше ей точно не достанется — и хорошо, что он никому не расскажет о ее наглости.

Горсть плохих каменьев перекочевала в поясную сумку Рината, девочка спрятала в складках платья завернутые в тряпицу серебряные монеты и, довольно улыбнувшись, убежала прочь, громко топоча деревянными башмаками не по размеру. Покачав головой, охотник нагнал своих спутников, которые уже успели дойти до края торговых рядов. Элина неодобрительно поджала губы и отвернулась: ей-то он не позволил рассматривать сувениры.

За пять проведенных в Салхитай-Газар лет Ринат успел построить дом и обжиться здесь, как на собственной родине. Изба была небольшой: жил он один, гостей принимал редко, да и в теплое время чаще ночевал в палатке, чем под крышей. На первом этаже располагалась широкая гостиная с большим диваном, высокими — во всю стену — окнами и настоящим камином, на полке которого прятались безделушки из камня и дерева. Плазменный телевизор, который включался в незапамятном году и то один раз, большая топографическая карта, кое-где исчерканная карандашом, помятая и потрепанная по углам. Сбоку от гостиной пряталась небольшая кухня, по которой трудно было сказать, что в доме жил холостяк: вся посуда была педантично убрана в резные шкафы из дерева, стол покрывала серая скатерть, вышитая по краям белым орнаментом. Но хозяин миновал и большую светлую гостиную, и уютную кухню — повел ребят вверх по деревянной лестнице.