Книга Скала и ручей, страница 127 – Татьяна Николаева

Паренек обернулся к дому, словно ждал у него поддержки. Голубые глаза подернулись темнотой и погрустнели.

— Меня зовут Суэр. Я сын Хадара… Если вы искали шамана, то теперь я за него.

Не сказав более ни слова, мальчишка поднялся и спокойно направился к реке. Встав у кромки воды, низко поклонился, сложив руки у груди, произнес несколько слов на чужом, незнакомом языке, и вокруг будто бы стало тише. Суэр бесстрашно ступил на узкий и скользкий край торчащего из реки валуна. Его нога не соскользнула. Он сделал широкий шаг, перепрыгнув на камень, полностью облитый водой, и снова легко удержал равновесие. Пока Ринат тер глаза, пытаясь поверить в увиденное, мальчишка уже перебрался на тот берег, крепко взял за руку Тамару и таким же путем повел ее обратно. Ей подобной силы духи не дали, она соскальзывала и падала с камней, но сильные руки парнишки ловко удерживали ее так, что она промочила только ботинки и штаны до колен, ни разу не окунувшись в ледяной поток.

Едва ступив на сухую землю, Тамара бросилась к Ринату, обняла его так, будто не видела тысячу лет. В ее глубоких синих глазах плескались страх и тревога, ресницы и щеки были мокры от слез. Ринат улыбнулся и стер с ее лица мокрые дорожки, а она на одном вдохе прильнула поцелуем к его сухим обветренным губам.

Дом шамана показался охотнику знакомым: он очень напоминал избу Даши-Батара в Аршате, на краю поселка, на перекрестке трех миров. От бревенчатых стен исходило тепло и густой, мягкий запах свежего дерева, в углу тихо тлел очаг, на котором грел бока измятый и прокопченный походный котелок. На грубо сколоченных лавках лежали чистые, но кое-где дырявые покрывала, под потолком сушились связки трав, чая и ягод. На всех окнах и по углам горели свечи, но от них не было жарко: на легком сквозняке тихо колыхалась холщовая занавеска, и от дрожащего пламени по стенам плясали тени.

Суэр разобрал деревянный ящик, обложенный крупными кусками колотого льда, вынул бутылку с холодным молоком и налил две полных кружки. Ринат поблагодарил, взяв угощение двумя руками, как было принято, но пить не стал — только плеснул на порог и вернул хозяину.

— Прости, мне нельзя молоко. Порадуй лучше хранителей этого места.

— Могу налить чаю, — Суэр ни капли не обиделся и сам осушил кружку, а остатки в блюдце поставил возле очага. Чай из саган-дайли, брусники и земляники нравился Ринату куда больше.

— А где твой отец?

— Духи призвали его к себе… Около недели прошло. Какие-то недобрые люди его убили. Они пришли в наш дом, разбросали все, поломали обереги и бубны, побили посуду… Спрашивали про охотника, который идет за горным сердцем. Отец ничего не знал. А они подумали, что он скрывает, — мальчик вздохнул и нервно одернул длинные рукава старомодной льняной рубашки. Ринат неожиданно ловко перехватил его руку и закатал рукав, а потом нахмурился. Смуглые руки мальчишки были все в синяках и кровоподтеках.

— Они и тебя били?

— Досталось немного, — хмуро отозвался мальчик. — Но я верю, что отец ушел к светлым духам. Я говорил с ним… совсем недавно. Он сказал, что за горное сердце один отдаст самое дорогое, а другой заплатит самым дорогим. И мне кажется — его жертва далеко не первая и не последняя…

Неожиданно вспомнились слова Даши-Батара, который сказал почти то же самое. Только в его пророчестве было еще и про любовь. Тот, кто любит, и тот, кто лжет… Но в этой игре стояло слишком много фигур. Кто же эти двое?