Книга Большая птица не плачет, страница 5 – Татьяна Николаева

Товарищ уже спал: из его юрты поднимался тонкий, слабый дымок, и полог был плотно задернут и заколот деревянной шпилькой. Перепрыгнув через тонкую изгородь, предназначенную для коновязи, Мирген негромко засвистел с короткими перерывами, что на их языке, придуманном еще в далекой юности, означало — «нужна помощь!». И друг не подвел: вскоре в юрте послышалось шуршание и тихие шаги, а потом полог отогнулся, и, на ходу заматывая пояс от халата, Аюр выглянул к гостю, слегка растрепанный спросонья.

— Здравствуй, Мирген. Что-то случилось?

Осторожно оглядевшись, нет ли в округе лишних ушей, молодой охотник подошел ближе.

— Случилось. У меня в юрте чужая девушка. Я нашел ее в дюнах и… не смог оставить, — он неожиданно почувствовал, как кровь прилила к лицу, и опустил голову, старательно скрывая вспыхнувший румянец. — Айрата ее перевязала, но я думаю, там что-то хуже, чем телесная рана.

— Почему? — нахмурился Аюр.

— Она не приходит в себя и бредит. Зовет мать. Выговор у нее не наш, а скорее, восточный. И еще мне показалось… ладно, неважно. Посмотри ее, а?

Ясные серые глаза друга взглянули прямо в сердце. Он улыбнулся.

— Понравилась?

— Что? — Мирген вспыхнул пуще прежнего.

— Девушка тебе понравилась? — повторил он, то ли спрашивая, то ли утверждая. — Иначе зачем бы ты побежал будить меня среди ночи?

Охотник не нашелся, что ответить, и зашагал к своей юрте, махнув рукой. Забрав заплечную сумку с травами, склянками и табличками из глины, Аюр поспешил следом за ним, все так же улыбаясь. Друг выглядел очень взволнованным, а уж он-то хорошо знал, что спокойного и твердого, как скала, охотника тяжело вывести из равновесия. А еще — он никогда не беспокоил его по пустякам, и даже когда вернулся с одной охоты, израненный и обессиленный, все равно думал вылечиться самостоятельно. Но теперь не постеснялся завалиться к нему в юрту за полночь — значит, и в самом деле случилось что-то из ряда вон.

В юрте у Миргена было тихо. Айрата, уставшая за день, заснула, свернувшись под теплыми шкурами, и незнакомка тоже спала, но плохо и тревожно: металась, стонала во сне, ее пальцы крепко сжимали край одеяла, повязка снова сбилась, рассыпав по светлой ткани копну рыжих волос. Аюр присел на край постели, взял руку девушки в свою, закрыл глаза, стараясь уловить биение сердца, но неожиданно выпустил ее запястье и изумленно поднял голову:

— Мирген, разве ты не чувствуешь?

— Что? — нахмурился тот. — Странная она…

— Эта сила. Ее сила, — Аюр задумчиво провел кончиками пальцев по тонкой смуглой руке, пока не наткнулся на деревянные бусины четок. — Саин-ахатай был такой же. Он искал камни. А она… не знаю. Вот здесь что-то не дает ее силе вырваться наружу, — он снова аккуратно погладил ее предплечье. — Что-то другое, более мощное. Я не могу понять.

— Это из-за этого она… так?

— Нет, — спокойно отозвался Аюр, вернувшись к работе. Его ловкие руки незаметно успели протереть травяным настоем ранки и ссадины и сменить повязки. — Здесь ничего серьезного. Она могла слишком устать, перегреться на солнце и, похоже, не ела несколько дней. Ей надо отдохнуть, через день-другой проснется страшно голодной — не давайте слишком много еды. Это вредно. И не выпускайте пока на солнце — она слишком долго была в пустыне, ей нужна прохлада и теплое питье. И еще… не снимайте с ее руки бусины. Думаю, что они не простые.