Книга Большая птица не плачет, страница 2 – Татьяна Николаева

Закинув добычу себе за спину, охотник осторожно и бережно поднял девушку, прикрыл ее лицо обратно, чтобы ветер не навредил нежной коже. С двумя ношами, за спиной и на руках, идти стало тяжело: сапоги утопали в песке сильнее обыкновенного, он быстро утомился, из-под платка по вискам побежали капли испарины. По заветам отца и всего рода, он никогда не уходил вглубь пустыни, откуда был риск не вернуться живым, но даже здесь, в недолгой ходьбе от селений, за каждым барханом подстерегала опасность, а теперь охотника сопровождал еще запах крови и дичи. С наступлением темноты земля принадлежала хищникам.

Она была одна. Обыкновенно они бегают стаями и страшно, утробно стонут, отчего и у путников стынет кровь, но эта то ли отбилась от своих, то ли настолько оголодала, что пошла на охоту в одиночку — впалые пятнистые бока, худые, но жилистые ноги, поблескивающие в свете полной луны глаза. Гиена оскалилась, заурчала, захохотала, подкрадываясь ближе и ближе путаной, танцующей походкой. Мирген остановился. Бросать добычу, за которой гонялся полдня, жалко, а с девчонкой на руках драться не выйдет — пришлось опустить на землю, себе за спину. Словно почуяв безнаказанность, гиена прыгнула, а он, размахнувшись ножом коротко и незаметно, снизу, из-под руки, швырнул его вперед.

Остро отточенное лезвие встретило впалую пятнистую грудь еще в прыжке, и гиену отшвырнуло назад, будто она натолкнулась на невидимую стену. Лапы судорожно задергались, на волю вырвался громкий скулеж, который сорвался на лай и хрип. Скоро сюда прибежит родня…

Мирген выдернул нож из застывшего тела, брезгливо поморщившись от тяжелого, гнилостного запаха падальщика, вытер лезвие о край дэгэла [2] и заткнул его за пояс. Не было времени жалеть себя и свои уставшие ноги. До юрт осталось совсем немного, а стая голодных гиен уже наверняка бежит сюда: ветер за спиной нес такой же мерзкий запах гнили и грязной шерсти. Торопясь и спотыкаясь в глубоком песке, охотник вскоре заметил, как мягкие, плавные барханы все чаще сменяются камнями, то тут, то там появляются колючки и оазисы, а потом земля сделалась серой и твердой, и между холмами заблестели костры. Улыбнувшись, он с наслаждением сдернул платок, что закрывал нижнюю часть лица и мешал хорошо дышать, и быстрым, легким шагом направился к холмам.

Их селение было безымянным: они кочевали, перенося юрты и перегоняя стада лошадей, коров, овец и яков, и трудно каждый раз давать имя новому месту. Земля Салхитай-Газар [3] широка и богата, и кочевой народ по праву считал своим домом весь ее простор, что раскинулся от Великого озера на севере до Южного моря. После больших песчаных бурь пустыня Нартай отняла почти пятую часть плодородной земли, но кочевники приспособились к ней, стали охотиться, привезли из-за моря дивных животных с двумя горбами и стали возить через пустыню товар за границу. Через нее лежал большой торговый путь, Харги-Манай, через нее же в Салхитай-Газар шли товары с севера и запада: мед, воск, дорогой пушной зверь, легкая корабельная древесина. Местные жители считали, что в природе все связано: пустыня отнимает, пустыня и дает. Холодны и суровы горы Хойд-Чулуу, но в них скрыты невероятные сокровища, о которых другие земли только мечтают.