Книга Большая птица не плачет, страница 37 – Татьяна Николаева

— Так ты знал, что гийнханцы нападут на нас! — воскликнул Мирген. — Знал и ничего не сказал мне!

— Если бы тебе не пришлось защищать ее, ты бы не увидел ее силу. А не увидел бы — не поверил, не пошел за ней. Тебе разум нужен, чтобы миру поверить, а ей — сердце.

— Послушай, Бхагаван, — с трудом взяв себя в руки, Мирген отхлебнул холодного молока, что Зурха поставила на стол перед всеми, и сцепил пальцы замком, волнуясь. — Я сделал все, как ты сказал. Нашел Птицу. Передал ей твои аметисты. Теперь-то ты мне можешь про отца рассказать?

— Помнишь тот день, когда ты нашел меня в пустыне? — Зурха заговорила сама, опустившись на лавку рядом с ним и накрыв своими ладонями его напряженные руки. От ее пальцев веяло мягкой, успокаивающей прохладой, от нее самой так сладко и по-домашнему пахло травами и земляникой, что он не мог рядом с ней злиться. — Я тогда еще не знала, что это ты, но Айя мне все рассказала. Я прошла через эти горы и почти целиком всю пустыню, чтобы найти тебя… Шесть лет назад, когда Салхитай-Газар страдал от засухи, неурожая и голода, гийнханцы решили, что он достаточно слаб, и обрушились на горные поселения лавиной. Им было невдомек, что хан Мандухай и лама Ньяти объединились с правителем Ороса, и их встретила целая армия — не в сапогах и с луками, а огромная конница и пешие воины с мечами и копьями. Их тогда удалось прогнать… но наша сторона гор сильно пострадала. Они выжгли за собой леса, к тому же, палило солнце, и сухая трава и деревья горели, как лучины. Завалили, засыпали истоки рек, чтобы лишить нас пригодной к питью воды. Они убивали животных и домашний скот, но еще забрали с собой множество пленных. Увели всех, кто не смог тогда сопротивляться. И все, кто пропал в ту пору… значит, они тоже оказались в плену на чужой земле, по ту сторону перевалов. И самое горькое — что никто даже не попытался узнать, что с ними произошло.

Мирген тяжело вздохнул и потер лоб. Выходит, отец в плену у проклятых горцев, и вот уже шесть лет как. Значит, он не виноват в том, в чем его обвиняли родичи. Значит, это не он убежал от войны, а война сама пришла к нему и забрала все самое дорогое. Но сколько всего произошло за это время! Жив ли он, здоров? Помнит ли своих детей?

— Когда гийнханцы вели нас через перевалы, было очень тяжело. Сезон охоты и восхождений уже заканчивался, погода над нами крепко издевалась: то снег, то дожди, то палящее во всю мощь солнце. Люди шли голодные, раненые, измученные, умирали, срывались в пропасти, погибали от лихорадки, падающих камней и простой усталости. Я тоже ослабла и как-то раз упала прямо под ноги солдату.

— Они тебя били? — Мирген взял ее руку и встревоженно заглянул в лицо, но она отвела глаза, прикусив губу.

— Сначала пытались заставить меня встать и идти, потом хотели добить, чтобы не оставлять живой на свободе. Ваш отец вступился за меня. И всю оставшуюся дорогу поддерживал под руку, делился теми скудными лепешками и порциями сухого холодного риса, что доставался мужчинам. Девушку за человека не считали, но когда узнали о моей силе, то я, конечно, сразу стала полезной. Они хотели с моей помощью подчинить горы себе. Разрушить их и перестроить так, чтобы в Салхитай-Газар осталась одна пустыня, а горы, реки и плодородные земли принадлежали им. Конечно, я отказалась. И жестоко поплатилась за это.