Книга Вечные Пески. Том 4, страница 20 – Лео Сухов

Жалко мне было кочевников? Было, ещё как. Но ещё жальче мне было людей из Междуречья и Приречья. А ещё я скорбел о тех, кто остался в Илосе, в каждом его круге. Я никому бы не признался в этом в те времена, боясь, что жалость посчитают слабостью.

Но именно эта жалость, а вместе с ней — желание спасти как можно больше невинных, толкали меня вперёд. Туда, где не было другого выхода, кроме как подставить и без того обречённых на смерть кочевников.

Орда бы и так их убила. Но есть разница, умрут ли они, доверху насытив её жизненной энергией… Или, напротив, изрядно потрепав демонов в последнем бою.

И я считал, что кочевники этого заслужили. Не за то, что поклоняются синей тверди. А потому что отринули Законы Песка и Воды. За то, что предали остальных людей, противопоставив себя «чужакам».

Кого смогу, того из них выведу. Может, нам с ними повезёт. И тогда многие кочевники спасутся. А если нет? Значит, таков путь.

— Итак, первое, что тебе нужно сделать — отдать мне деньги на хранение, — заявил я прямо в лицо хану ханов. — Нет-нет. Не переживай. Они твои, а мы проследим, чтобы их у тебя не отняли.

Во дворце присутствовали Мгелай, его ближайшие союзники. И всего три десятка воинов. Остальные сейчас, всеми правдами и неправдами, делили имущество убитых ночью.

Поэтому, когда мы пришли, сотням Истора и Аримира никто не оказал сопротивление. А мы согнали всех в главный зал, чтобы поговорить. Ну и заодно собрать по закромам все возможные ценности. Правда, ханы об этом пока не знали. Потому как находились с нами в главном зале. И пытались отстоять имеющиеся денежные средства.

— Ты слишком много о себе возомнил, воевода! — прошипел хан Тимус и посмотрел на Мгелая: — Хан ханов! Брат! Позволь, я проучу этого наглого чужеземца!

— Нет! — поспешно воскликнул Мгелай, замахав руками, хотя и сам смотрел на меня зверем.

Подозреваю, впервые в его разбойной жизни его так нагло грабили… А это, конечно же, был грабёж, пусть вслух я и называл его иначе. Вот только ханы — далеко не невинные цветочки, всё они прекрасно понимали.

— Ты слишком ветрено относишься к деньгам, хан ханов… — поцокав языком, заметил я. — Да и твои братья-ханы тоже. Деньги надо хранить у надёжных людей, а все расходы записывать.

— Это ты, что ли, надёжный человек? — мрачно осведомился хан Убилай. — Ты чужак!..

— Верно! — легко согласился я, не став дослушивать, что там у кочевника на уме. — Сторона непредвзятая. Умеющая распоряжаться деньгами. Это ведь мы их выдали тебе, хан ханов.

И я снова улыбнулся самой доброй своей улыбкой.

Есть время терпеть невзгоды, есть время получать выгоды. Этой ночью прошла граница между первым и вторым. И теперь я планировал изъять у хана ханов оставшиеся ценности. Иначе этот змей песчаный так и будет творить всё, что в его пустую голову взбредёт.

— Мои деньги — это мои деньги!.. — наконец, проговорил Мгелай, прищурившись и с ненавистью разглядывая меня. — Я никому не намерен их отдавать, воевода!

— Как хочешь, хан ханов… — я снова улыбнулся. — Тогда мы возьмём их сами. Ты же не станешь оставлять нож в колыбели неразумного дитя? Вот и мы не можем оставить тебе ценности, которые обязательно причинят тебе вред и боль.

— Ах ты!.. Почему мы все тут? Почему нас не выпускают⁈ — Мгелай попытался вскочить, но Истор, стоявший у него за спиной, надавил рукой ему на плечо, заставив сесть обратно на трон.