Книга Вечные Пески. Том 4, страница 22 – Лео Сухов

Мне предстояло победить Агалеша, не убивая его. Впрочем, в случае моей победы его судьба будет незавидна. Он должен стать намёком. Всем ханам, включая Мгелая. Намёком на то, что ждёт любого, кто выступит против меня.

— Ты слишком злой, Агалеш! — повторил я, останавливаясь напротив. — Как гнур во время гона… Это надо исправлять!

Хан бешено взревел и бросился в атаку. Совсем у него плохо с тем, чтоб держать чувства в узде. Нет, чтобы аккуратно прощупать меня. Взял и пошёл убивать, сломя голову.

Ударил Агалеш привычно для кочевников. Вначале попытался кончиком кривого меча достать справа. А затем, продолжая наступать, попробовал резануть слева. И тут бы мне ему ногой в промежность засветить, которая у него незащищена ничем, кроме плотных штанов. Да нельзя — поединок всё-таки…

Пришлось отбросить оружие хана древком топора. Плохо! Древко из очень хорошей древесины, обмотано кожей и металлическим полосами. И всё равно не люблю я так оружие подставлять. Рано или поздно сломается, и тогда придётся новое древко делать. А чтобы такое же сделать, потребуется много денег.

Я ударил в ответ почти без замаха. Просто, без затей, рубанул по маленькому щиту. И сразу отступил на шаг, спасаясь от нового выпада хана. Агалеш умел драться и любил это дело. А вот быстроты ему не хватало. Слишком разленился, да и задницу большую отрастил.

Мне оставалось уходить от его ударов, изредка отбивая их. И ждать удобного момента. Агалешу такая моя пассивность в бою казалась слабостью. Решив покрасоваться, он всё больше наседал и увлекался длинными сериями ударов.

И даже не замечал, что его щит постепенно становится всё меньше. Каждый принятый на него удар не обходился без очередной выбоины по краю.

Предсказуемо, что через полчаши такого поединка Агалеш подставился. Слишком глубокий выпад в мою сторону, когда у меня рука с топором и так была занесена… А я, чуть повернувшись, пропустил вражеское оружие мимо. И тут же рубанул вздорному хану по руке.

Если бы хотел отрубить, то и отрубил бы. Но у меня подобной задачи не было. Хан должен быть внешне цел и почти здоров. Пришлось чуть повернуть лезвие, чтобы ударить плашмя. Однако и так вышло отлично.

Кисть я ему с гарантией отбил. Всё, конечно, быстро заживёт, но в ближайшую чашу-две меч Агалеш держать не сможет.

Оружие хана, вылетев из руки, зазвенело по полу. А я, уже не таясь, взялся рубить его щит: только щепки полетели.

Агалеш пытался вытащить кинжал, висевший на поясе. Но, предсказуемо, выронил и его. Пальцы у моего противника свело судорогой, слушались они плохо. А в то, что я его убью, Агалеш не верил. Прекрасно понимал, подлец, что нужен мне живым.

Когда последний огрызок щита полетел в сторону, другие ханы и их воины решили кинуться Агалешу на помощь. Вот только если в тебя упирается разом три-четыре копья, желание воевать отчего-то пропадает. Умница Истор следил не за поединком, а за кочевыми ханами и их людьми. Приказ он успел отдать раньше, чем те обнажили оружие, чтоб напасть со спины.

— Ну вот и всё… — улыбнулся я, глядя на распластавшегося на полу Агалеша.

Тот, не вставая, смерил меня взглядом. И, сплюнув в сторону, презрительно засмеялся.

— И что ты мне сделаешь, воевода? — спросил Агалеш сквозь смех. — Если наши люди узнают, что меня убил чужак, они сами нападут на тебя! А я сейчас приду в себя и снова вызову тебя на поединок! Если этот слабак не может тебя прикончить, я справлюсь сам!