Книга Перекресток воронов, страница 29 – Анджей Сапковский

— А теперь вы, дорогой мой, – призадумался ресторатор, – здесь, у мельницы. Что ж выходит, тут тоже опасно?

— Кто-то будто бы видел здесь некое чудище, – признался Геральт. – Будто бы, повторюсь. Но дело было ночью. Вроде бы. Днем, в этом гомоне и толпе, ничего тут не появится. Я лишь местность изучаю, чтобы…

Он не успел договорить. Со стороны реки и прачек донеслись режущие уши вопли. Крики боли и ужаса.

Геральт, не задумываясь, развернулся и рванул лошадь в галоп.

Первым, что заметил он еще издалека, были яркие брызги крови на сохнущем полотне. И несколько тел.

Вопли донеслись с дамбы. И тогда он увидел.

Птица напоминала страуса, однако отличалась крупной головой и огромным клювом. И высотой – верных футов пятнадцать. Ни один страус не достигал таких размеров. На голове у птицы торчал гребень, зоб был голубым, а копчик венчал пучок зеленых перьев.

Птица гигантскими прыжками выскочила на дамбу, догнала бегущих людей. Одного свалила ударом клюва в голову, другого пнула, вспоров когтем трехпалой ноги. Увидела Геральта, широко разинула клюв – так, что видна стала глотка. И заорала. Как павлин – только в десять раз громче.

Лошадь ведьмака испугалась крика, забилась, встала свечой. Ведьмак упал, удар спиной о камень вышиб из него дыхание. Лошадь взбрыкнула и умчалась куда-то вдаль.

Невообразимой длины прыжками птица подскочила к лежащему Геральту. Геральт лежал на спине и не мог достать меча, однако вытянул руку и угостил птицу Знаком. Полетели перья. Осознав, что ведьмак ей, так сказать, не по зубам, птица подскочила вверх, снова разразилась криком и диковинными прыжками помчалась вслед за убегающими людьми, к возам с раками. Першероны первого воза задергались в упряжке, чуть не перевернув экипаж. Птица долбанула левого пристяжного в голову; высоко ударила кровь. Возница спрыгнул с козел и попытался бежать, птица догнала его, клюнула и пнула ногой. Увидела ресторатора и заорала. Ресторатор заорал тоже. Пожалуй, что даже не менее громко. Укрылся за повозкой, а затем со всех ног бросился в сторону мельницы. И Геральта. Птица расправила гребень, крикнула и погналась за ним.

Геральт уже бежал навстречу, с мечом в руке.

— На землю! – крикнул он ресторатору. – На карачки!

Ресторатор, о чудо, немедленно послушался. Упал на четвереньки. Геральт с разбега вскочил ему на спину, высоко оттолкнулся и рубанул с размаху. Прямо в голубой зоб.

Голова птицы полетела в сторону пруда. Сама птица, истекая кровью из шеи, побежала вдоль берега мельничного ручья. И пробежала с полсотни шагов, прежде чем упасть в камыши. И еще верных несколько минут дергала когтистыми ногами.

— А вы говорили… – просипел ресторатор, когда Геральт помогал ему встать. – Обещали, что ничто тут не появится… А тут вот те раз… Еле ж я живым ушел, правда, благодаря тебе, дорогой мой… А возница мой погиб…

— Да вроде живой. Надо бы ему помочь.

У возницы оказалась рассечена голова, он истекал кровью. Досталось ему и в спину, глубоко; как оказалось, у птицы на ногах были массивные шпоры и она умела ими калечить. Геральт как смог перевязал возницу поданными холстинами.

Уже собиралась небольшая толпа, люди рассматривали тушу птицы. Кто-то из раколовов притащил отрубленную голову.

— Да чтоб его… – застонал ресторатор. – Это что ж такое? В смысле – было…