Книга Ворн, страница 43 – Катэр Вэй

— Думаю, они оба правы, каждый в своей мере. У твоего друга действительно не выдержало сердце, — согласно кивнул капюшон Кардинала.

— Что же оно у меня не разорвалось тогда? — поднял на него тяжелый взгляд Ветер.

— У тебя остался сын…

— Да… — тяжело вздохнул, медленно проведя рукой по голове мальчика. Сонно причмокнув губами, тот повоськался немного, и вновь ровно засопел. — Из-за него я отказался от боев. Пока теща была жива, я работал… Да где я только не работал. Малому пять исполнилось, когда Никитишна скончалась. И вот тут я в полной мере ощутил свою беспомощность. Найти няню и оставлять сына непонятно с кем я категорически не желал. Никому не мог доверить его. Брать мальца с собой на работу — меня быстро поперли то с одного места, то с другого… А в зиму я и вовсе не у дел остался. Йон заболел, и мне просто было не до работы. Чтобы расплатиться с лекарем и дотянуть, не голодая, до весны, я разменял свой дом на однокомнатную хатенку. А весной случился неурожай и мор.

— Да, помню тот год… Тяжелые были времена, — кивнул Кардинал.

— Да. Тогда я и решил вернуться на ринг. Пришел в клуб, поговорил с Лаки. Мне повезло в тот день трижды — Лаки меня узнал, он был в отличном настроении и он был в клубе, что случалось довольно редко. Он предложил переехать нам с сыном к нему в клуб. Там есть комнаты, для гостей и постоянных, своих бойцов. Я согласился.

— Знатный, видимо, ящичек вытащил Рум. Ты хочешь сказать, что до сих пор принимаешь зелье? — даже по голосу было понятно, насколько сильно нахмурился Кирилл. — Сколько лет минуло с той поры?

— Много, — глухо буркнул Север, опустив голову.

Он не хотел врать, понимая бессмысленность своей лжи, но и правды раскрывать тоже не желал. Кирилл это понял сразу же.

— Говори как есть, — донесся из капюшона требовательный приказ.

— Мой сын, — нехотя, цедя сквозь зубы каждую букву, пробормотал Ветер. — Я понимал, что рано или поздно снадобье закончится, и тогда мой мальчик останется один в этом мире. Я старался оттянуть этот миг как можно дольше. Боли были дикие, и только когда я уже понимал, что грань невозврата близка, тогда только колол. И не полную дозу, а четверть. Чем больше урезал я дозу, тем скорее возвращались приступы. Мой мальчик насмотрелся на многое. За три года я постарел лет на тридцать. Ты думаешь, я старик? — Ветер криво улыбнулся щербатым ртом. — Мне и пятого десятка то еще нету. Жизнь утекала из меня с каждым днем все быстрее и быстрее. В один из таких приступов он плакал и пытался меня разбудить. Я валялся без сознания. Последний укол был истрачен на той неделе. Я умирал.

Кирилл от напряжения подался чуть вперед, уперев руки в колени.

— Как? Что он сделал?

— Порезал руку, разжал мне челюсть и напоил меня своей кровью. Во время приступа я разбил голову. На полу было много крови. Малыш подумал, что, если вольет в меня свою кровь, то я оживу. Так оно и вышло. Когда я очнулся, Йон обрадовался, а я не мог понять — почему я не умер? Как? И чувствовал я себя великолепно. Давно у меня не было такой легкости в теле, да вообще никогда не было. Даже зелье не давало такого состояния. Я был полон сил и готов свернуть горы.

— Ты уже плотно и довольно давно употреблял это снадобье, когда родился твой сын? — задумчиво спросил Кардинал.