Книга Ворн, страница 41 – Катэр Вэй

— А выглядел как парень тот? Странного ничего не заметил ты? — Кирилл буквально впился глазами в Ветра. Тот поежился, почувствовав этот взгляд, пронизывающий его из мрака капюшона, но продолжил:

— Обычно выглядел. Но странный, да. Пока везли, он во все глаза по сторонам таращился. Ворлов увидал — за нож схватился, еле успокоили. Попервой из подвала выходить все боялся, потом из дома чуть ли не силком вытягивать приходилось. Молчалив, но удивлялся он буквально всему. Я раз его с собой в порт взял, так тот в обморок хлопнулся. Забавный паренек, — Ветер улыбнулся. Теплые воспоминания отразились на его лице. — Так вот Пьетери с тех пор самовольничать с зельем боялся, и всех новичков привозил домой. Дома кололи уже под присмотром Слава. Беда та случилась, когда Пьетери с очередной поездки вернулся. Островитян он привез, пять человек, крепких, уже обученных какому-то бою заморскому. Дорого он за них общине отвалил, и взял не как рабов, а как работников наемных, с зарплатой, значится, которую обязался привозить на остров, общине той. Верка на радостях от новеньких диковин мою супругу и супругу Макса тогда к себе в гости позвала, мол, подарки, посиделки, рассказы о новых землях, и все такое. Это завсегда-то у девок наших было. Верка глуповата, но жадной не была. Делилась с подругами и радостью своей, и новостями, и обновами. Супруга моя сына с собой взять хотела, да мать ее не дала. Дите простывшее, кашляет, а там тоже детки, да у Макса младенчик еще совсем — заразятся, зачем надо. Иди, мол, сама, отдохни, развлекись, а я с внуком посижу. Я тогда с обозом ходил, в охрану подался от скуки, но недалеко, в соседний пригород. К вечеру вернуться должен был. Макса взяли в городские имперцы. В ту ночь он на воротах дежурил. У них мальца оставлять не с кем, жену он с чужбины взял, да сирую, как и сам, так что сынишку она завсегда с собой брала. Ну, собрались девки наши, девишник устроили… — замолчал. Видно было, как тяжело ему. — Когда я вернулся, теща с порога белугой взвыла и в ноги мне кинулась. Людей полон двор… Сын у соседки на руках… а в доме… в доме гроб, — снова замолчал. Погладил сына по голове. — Схоронил я милушку свою. Затем и друзей схоронил, и жен их, и деток… одного только Пьетери не схоронил. Думал, сгорел, падла, до пепла. Ан нет, живой, скотина. Не было его в доме тогда, паскудника чертова.

Кирилл, заметив, как набухли на шее Ветра вены, и как тот пытался сглотнуть слюну, поднялся с табурета, подошел к столу, налил в кружку воды из кувшина и подал мужчине. Тот, благодарно кивнув, выпил все до дна. Утерев тыльной стороной руки губы, он вернул кружку Кардиналу.

— Благодарю, Ваше Святейшество. Скажи кому, что сам Кардинал водицей напоил, так не поверят же, — усмехнулся «старик», искоса взглянув на Кирилла.

— А ты и не говори, — вроде как в шутку, но довольно серьезно ответил Кирилл.

— И не буду, — Ветер кивнул, чуть поерзал на месте, усаживаясь поудобнее, и, взглянув на спящего сына, плотнее прижал его к себе.

— Багир с Румом на страже, при семье, как всегда — мы с Максом спокойны были, ведь те давно уже стали практически родней, несмотря на цвет кожи и статус бывших рабов. Преданней и сильнее охраны найти было невозможно. Единственный, кто выжил в той бойне, как я тогда думал, это Рум. Обгорел сильно, но выжил. Я забрал его из лекарни, когда лекарь отказался его врачевать, и лечил его сам, дома. Рум все прощения просил, да только душу мне рвал. Простил я его, а толку? Кого это вернет? Никого. Прожил он недолго, кровью все харкал, да от болей молил бога своего к брату забрать, к родителям. Но рассказать, как было все, он все же сумел.