Книга Последняя битва, страница 113 – Андрей Посняков

— А почему не бежим? – насторожился Герхард. – Что такое случилось?

— Да ничего не случилось, – пожал плечами отрядный фюрер Ганс. – Эриха отпросил Венцель, что-то там надо ему чистить…

— Ура! – тихо возликовал Эрих.

— А насчет тебя, Герхард, в деревню звонил твой знакомый барон. Хочет забрать тебя завтра в библиотеку, на какую-то там конференцию.

— А, фон Райхенбах. – Герхард нарочито небрежно пригладил волосы. – Да, он давно говорил про конференцию, посвященную Тевтонскому ордену. Правда, я думал, она пройдет осенью.

Герхард говорил тихим голосом, скрывая радость и даже гордость – не всякий может похвастать столь влиятельным знакомцем! Да и поехать завтра в библиотеку на научную конференцию – это совсем не то, что месить ногами грязь во время изнурительного марш-броска. Это просто здорово! И как вовремя, ничего не скажешь… Собственно, они с бароном и познакомились в библиотеке – Герхард с детства интересовался историей славных тевтонских рыцарей – еще бы не интересоваться ему, родившемуся и живущему в Кенигсберге, сердце Восточной Пруссии! – даже делал доклады в школе и вот по голову увяз в братьях-рыцарях, развевающихся на ветру крестоносных знаменах, звоне рыцарских шпор и мечей! Как оказалось, от тех же вещей сходил с ума и такой солидный человек, как барон Отто фон Райхенбах, потомок тевтонских рыцарей и старший офицер СС. Штурмбаннфюрер – такое, кажется, было у него звание. А заказали они в библиотеке одну и ту же книгу – «Устав рыцарей ордена Святой Марии Тевтонской». Примерно год назад познакомились… А когда фон Райхенбах увидал мать близнецов, фрау Марту Майер, так стал приходить в гости почти каждый день. Ну пока имел такую возможность. Фрау Марта была редкостной красавицей – высокая, черноволосая, с точеным аристократическим лицом и огромными ярко-голубыми глазами, она казалась совсем еще молоденькой девочкой, а не почтенной тридцатилетней фрау, матерью двоих уже почти взрослых детей. Впрочем, что это за возраст – тридцать лет, точней даже – двадцать девять? Юность! Что уж у них там получилось с бароном-эсэсовцем, о том умолчим, но фон Райхенбах, даже будучи переведенным в Берлин, не оставлял своим покровительством семью погибшего на фронте солдата. Даже пару раз привез несколько исторических сочинений – для Герхарда.

— Ладно, давайте-ка спать, – распорядился Ганс. – Завтра непростой день. Да, а ты, Майер, не забудь помыться, погладиться, причесаться, впрочем, ты у нас и так аккуратист.

— Можно даже сказать – чистюля! – беззлобно пошутил кто-то.

Вообще народ в палатке подобрался хороший, да и Ганс фон Эппл был неплохим командиром – одновременно и мягким и строгим. Как это у него получалось?

Заснули быстро, как и всегда, даже не рассказывали страшных историй про старую мельницу – ухайдакались за день. Лишь только пошли первые сны, как…

— Эй, черти! Да что вы там, спите, что ли? Просыпайтесь, кому говорю!

В палатку, всех растолкав, бесцеремонно влез верзила Гамбс – фюрер первого звена – камрадшафта.

— Эй, да проснитесь же!

— Чего тебе надо, Гамбс?

— Вот что, парни. – Гамбс понизил голос до интригующего шепота. – Немного погодя, как все уснут, устроим темную этой сволочи Фишеру! Из-за него нам завтра перебегать. Не спите, я дам знак.

Не дожидаясь ответа, командир первого звена на карачках выбрался прочь.