Онлайн книга «Последняя битва»
|
Старайся… Герхард и рад бы стараться. Кабы вот завтра еще не бежать. Нет, пусть даже бежать, но с «Лейкой». Не на время, а так… фотокорреспондентом. Сказать, что ли, об этом баннфюреру? Впрочем, успеется – сейчас он и слушать не будет, занят – надобно ведь еще провести общелагерное вечернее построение, да не как-нибудь, а на уровне. Как всегда – на высоком! На высочайшем! — Хайль! – подбежав, отдал честь отрядному флагу малолетний пимпф-связной. Смешной такой головастик, впрочем, как и все эти малыши. — Хайль, – со всей серьезностью отозвался командир отряда, шарфюрер Ганс фон Эппл, длинный, коротко стриженный парень. – Что-то случилось? — Прослушайте объявление, – важно доложил пимпф. – Сегодня, ровно в двадцать ноль-ноль по берлинскому времени на костровой поляне будут показаны свежие выпуски «Ди Дойче Вохеншау». Явка обязательна для всех, кроме кухонного наряда и караульных. — Хроника? – Ганс улыбнулся. – Добро! Все тоже обрадовались, что и говорить, куда как веселее смотреть военную хронику, чем слушать нудные политбеседы о национал-социализме, о германской расе и крови и о великой миссии немецкого народа и рейха. Хроника Герхарду понравилась. Хорошо было снято. Сначала шел выпуск о зенитчиках и о славных летчиках рейха. Оператор, похоже, сам сидел в тесной кабине сто десятого «Мессершмитта», камера тряслась, но хорошо были видны трассирующие очереди, а когда под бодрый комментарий диктора понесся к земле подбитый английский бомбер, вся молодежь, поднявшись в едином порыве, вскричала: — Хайль! Хайль! Хайль! Следующий выпуск был о подводных лодках, потом снова о летчиках и под конец – репортаж из России. Морозная, покрытая снегом земля, пехотинцы на лыжах и в маскхалатах, выкрашенные в белый цвет танки. Восточный фронт, загадочная, дикая и пугающая Россия. Там погиб отец… Победные рапорты доктора Геббельса о ходе восточной кампании, конечно, вселяли некоторый оптимизм, как и заверения фюрера о скором появлении «чудо-оружия», но… Но в тихих рассказах раненых и отпускников явственно сквозила смутная, пока еще не осознанная тревога. Герхард, как и все его ровесники, не считал себя ни паникером, ни трусом, и мысли не допускал, что хоть когда-нибудь на благословенную землю рейха ступит нога вражеского солдата-поработителя, но… Все знали, что они будут делать, если к границам рейха придут русские – воевать, воевать, воевать! Сражаться до последней капли крови и умереть. За Великий Германский рейх, за немецкий народ, за фюрера. После кинохроники, воодушевленные, запели песни, хотя никто не предлагал петь, не командовал, как-то все само собой получилось. Ребята из старшего отряда разожгли общий костер, плеснули бензина… И взвилось до самого неба оранжевое буйное пламя! И полетели вокруг сверкающие горячие искры, такие же горячие, как и сердца собравшейся молодежи. Перед самым отбоем в палатку заглянул Ганс, предупредил: — Не забудьте о завтрашнем кроссе. Ага, забудешь, как же! Ганс вдруг улыбнулся: — Скажу по секрету – Мюллер не будет особо зверствовать, даже секундомер не возьмет. Только пробегите. — Да уж пробежим. — И вот еще, – уже уходя, вспомнил вдруг командир. – Майеры не бегут. Слышите, Герхард, Эрих? — Да! Вот здорово. — Повезло вам, парни. |