Книга Кольцо зла, страница 80 – Андрей Посняков

— А вы, кастильские собаки, – осклабился Наиб-хаджи. – Завтра будете казнены! Ты уже послал за палачом, уважаемый Ирадж? – он оглянулся на горбоносого, и тот важно кивнул. – Еще вчера! Как предчувствовал, что захватим пленников.

— Да, Аллах сегодня был милостив к правоверным воинам, – умильно сложив руки, улыбнулся толстяк, и горбоносый Ирадж кивнул:

— Кому, как не тебе, почтеннейший домулло Ишан, ведать волю Всевышнего?

— То так, – домулло кивнул и перевел взгляд на старика хаджи. – Куда велишь их поместить, о светоч мудрости и кладезь законов?

— Ко мне в сарай, – махнул рукою Наиб-хаджи. – Пусть пока там посидят, в цепях и под надежной охраной. А мы пока подумаем, как их казнить.

— Может быть, отрубить головы и водрузить их на пике на страх врагам правоверных? – нетерпеливо предложил домулло Ишан.

— Нет, – гулко засмеялся старик. – Лучше содрать с них с живых кожу. Пусть неверные собаки помучаются, так, уважаемый староста Ирадж?

— Так, почтеннейший кади.

Естественно, вся беседа происходило по-арабски. Язык этот Раничев когда-то неплохо знал, правда, малость подзабыл за прошедшие годы, тем не менее смысл разговора был ему ясен. Эти гады – деревенский староста, мулла и судья-кади – решили их показательно казнить, и очень жестоко казнить – вот это было пока как-то не очень понятно – почему? Гранадские мавры вовсе не были ж такими кровожадными злодеями. Тогда зачем так извращаться с придумыванием казни пострашнее?

Иван внимательно оглядел собравшихся на площади людей – воинов и крестьян, по виду деревенских жителей. Многие их них смотрели на «президиум» с плохо скрываемым страхом. Вообще страх здесь, казалось, витал в воздухе, ощутимо сгибая спины.

— Уведите неверных, – кади махнул воинам – молодым деревенским парням с короткими копьями. – И смотрите, зорко охраняйте их. Завтра, как вы знаете, у нас праздник.

Воины – здоровяк с пухлогубым простодушным лицом и юноша с сияющими глазами – нетерпеливо подтолкнули копьями пленников.

— Э, постой-ка, Имат, – поманил здоровяка горбоносый. – Ты помнишь, что еще не совсем отработал долг?

— Но я ведь работал на тебя целых три дня, почтеннейший! – останавливаясь, обернулся парень.

— Мало, Имат, мало… Завтра с утра придешь на мое поле.

— Но ведь завтра праздник…

— Придешь, – горбоносый осклабился. – Наш почтеннейший мулла разрешает тебе работать и в праздник.

Пучеглазый важно кивнул.

— Тьфу, – уводя пленников, чертыхнулся Имат. – Вот сквалыга! Сколько можно на него работать? И ведь нигде не найдешь правды, верно, Халид?

— Да, – отозвался напарник, ресницы у него были пушистые, как у девчонки.

— А еще, – сворачивая на задний двор, Имат оглянулся по сторонам. – Знаешь, кого кади хочет завтра взять в свой гарем?

— Кого же?

— Красавицу Юлнуз!

— Кого? – Халид вдруг как-то сразу сник и стал словно меньше ростом. – Не может быть… нет, не может.

— Может, друже! Об этом мне вчера сказал молодой Музаффар, слуга кади, да ты его знаешь.

— Знаю… Но чтоб Юлнуз… Нет, не верю!

Запихнув пленных в сарай – не убежишь, надежный, стражи захлопнули дверь и принялись о чем-то шептаться, видно, обсуждали свои грустные дела.

— Так-так, – потер руки Иван. – Очень это все интересно.

— Что тебе интересно? – подал голос Лохматый, он, видно, так и не узнал в Раничеве человека из постоялого двора, которого когда-то пытался обворовать. Да и немудрено – тогда Иван был с бородой, а теперь – бритый и с пышной завитой шевелюрой.