Онлайн книга «Молния Баязида»
|
— Не красна изба углами, а красна тараканами, – щелчком сбив с плеча усатого, Иван уселся на лавку. Корчемный служка – огненно-рыжий пацан – тут же поставил на стол кувшин с чарками. Хевроний ловко ухватил его за ухо: — Ты сначала пожрать чего принеси! — Несу, несу, болярин. Служка быстро притащил горшок наваристых щей, холодную телятину, рыбу, краюху ржаного хлеба. Поклонился: — Кушайте, гости дорогие. — Ну, – Иван самолично разлил медовуху по чаркам. – За успех наших дел, други! Чокнувшись, выпили. В зале сидели втроем – Иван, Лукьян и Хевроний, остальные мужики во главе с Михряем столовались в людской – зале попроще, для бедноватого люда. Здесь же по стенам горели настоящие восковые свечи – роскошь неописуемая, не хватало только кордебалета и музыкального автомата в углу. Раничев вдруг неожиданно вспомнил пионерский лагерь и джаз-банду: — Истамбул уоз Константинополис… А ведь неплохо получалось! — Чего, чего ты сказал, Иване Петрович? — Так… О своем. Вот что, Хевроний, надо бы найти хорошего оружейника, и чем раньше, тем лучше. Долго светиться нам тут ни к чему. — Понял, – кивнув, тиун надел шапку. Раничев схватил его за рукав: — Погоди, сперва доешь. — Некогда, господине, уж не взыщи, – тиун приложил руку к сердцу. – Скоро уж и смеркаться будет – где ж тогда оружейника сыскать? Пойду в людскую, поговорю… — Как знаешь, – махнув рукой, Иван повернулся к юноше: – Ну, Лукьяне, рассказывай! — А что рассказывать-то? – парень грустно улыбнулся. – Дела невеселые… В общем, получилось так, что после исчезновения Раничева Лукьян осторожно продолжал поиски убийц Панфила Чоги и сватов. Люди все были не из последних, и великий князь Олег Иванович поначалу к расследованию благоволил. Поначалу… А потом вдруг как-то… то ли забыл, то ли не до того ему стало. Лукьян же, не замечая того, действовал все нахальнее, разыскал семьи погибших сватов, опросил родственников и слуг, еще раз съездил в женский монастырь, к матушке Василисе – поискать Таисью. Не нашел, правда, зато много чего про нее узнал: приезжал к ней кто-то в обитель, незадолго до убийств, кто – настоятельница не говорила, но Лукьян не лыком шит оказался, понабрался у Раничева ума да хитрости, быстро сошелся с послушницами – в этом месте рассказа юноша почему-то покраснел – они и описали ему Дарьиного – под таким именем жила в монастыре Таисья – гостя: высокий, красивый, с тоненькими светлыми усиками. Глаза ясно-голубые, холодные – ну, очень приятный с виду господин, а с ним – кособородый слуга. — Аксен и Никитка Хват, – кивнув, усмехнулся Иван. Лукьян согласился: — Вот и я так подумал. Начал было про Аксена побольше расспрашивать, и у наших воев – я уж тогда десятником был – и у тех, кто в княжьем дворце стражу держит… – парень вздохнул. – Вот тогда-то мне хвост и прижали. А ведь предупреждал же Авраамий! Да не внял, куда там. Так все гладко складывалось, один к одному. И Таиська эта, и Аксен, и слуга его кособородый. Кстати, слуга этот заказывал одному кузнецу ордынские стрелы, про то мне Софроний проговорился, дьяк, уж пришлось его напоить ради дела. — Так он жив еще, кочерыжка сквалыжная? – удивился Раничев. – А я уж думал, сгинул давно. — Жив, жив, – юноша хохотнул. – Что ему сделается? Говорят, в обители дальней – келарем. |