Книга Молния Баязида, страница 95 – Андрей Посняков

Иван расслабился, подмигнул, спрыгнул, красуясь, с коня – черт пожилой, – захромал, подвернул ногу. И поделом – не двадцать лет, чтоб этак, козлятей, скакати. Девки прыснули, отвернулись – лахудры нарумяненные, позади мамки-старухи и прочая шелубень – явно, боярские были дочки, почему вот только пешком шли? Тятенька повозку с лошадьми дать пожалел?

Иван сделал шаг и опустился в траву – больно. Подбежал Хевроний, испуганно наклонился:

— Дай-кось дерну, боярин.

Раничев пожал плечами, скривился:

— Ну, черт с тобой, дергай.

Дернул… Лекарь, блин, недорезанный. Убивать надо таких лекарей прямо в колыбели! Аж искры из глаз. По крайней мере, Раничев старался, чтоб было похоже.

— Вы уж вечерню без меня стойте, – махнул рукой Иван. – Я вас тут подожду, под березами… Михряй, кувшинчик с романеей мне перекинь-ка. Нет, кружку не надо, как-нибудь так обойдусь… Вот спасибо.

Проводив глазами вошедших в церковь оброчников, Раничев, хромая, с кувшином под мышкой проковылял за березы, уселся на поставленную кем-то лавочку – видно, во все времена любил народишко кирять на природе, этак вот неприметненько. А и впрямь, хорошее место – самого Ивана не видно, а ему, так наоборот, всех, идущих мимо церкви, очень даже хорошо видать, вот только отодвинуть ветки… Ну вот. Иван хлебнул из кувшина вина, крякнул – неплохое винишко, по цвету – ну, точно «Золотая осень», популярнейшая марка, потребляемая Раничевым, можно сказать, с детства – а на вкус… на вкус – куда лучше! Нектар, амброзия!

Потихоньку темнело уже, потянулись поперек улицы длинные тени. Ну и где же колодники? Иван снова пригубил вино и поставил кувшин на землю, некогда было расслабляться – слышался уже из-за поворота знакомый звон цепей. Вот появились и колодники – преступники, чей труд княжич Федор Олегович вознамерился использовать на строительстве очередного храма.

— Подайте, Христа ради, – завели было колодники, да тут же и стихли – народ-то весь в церкви, на вечерней молитве. Придержали шаг, да дюжие молодцы – стража – взмахнули плетьми:

— А ну шагайте! Будем еще из-за вас тут рассиживаться.

Раничев – вообще не хромая – прихватил кувшин и, отвязав лошадь, медленно поехал сзади. Внимание его привлек один юноша с тяжелой колодкой на шее. Белоголовый, высокий, узколицый… Лукьян? Не особо похож… Впрочем.

— Лукьяне! – подъехав ближе, громко заорал Иван куда-то в сторону, словно бы углядел там старого доброго друга. – Эй, Лукьяне, давай, подожди малость!

Искоса увидал – обернулся белоголовый. Точно – Лукьян! Почти и не изменился, ну, немножко повзрослел, конечно. Впрочем, с виду – дите дитем. Сколько ему лет должно быть? Кажется, восемнадцать?

Лукьян, конечно, Раничева не узнал – Иван предусмотрительно опустил у шапки опушку. Чуть придержал коня, оглянулся. Ага, вечерня, похоже, уже закончилась – благостный от молитвы народ выходил из церквей, постепенно запружая улицы. В такой вечер – возможно, последний хороший вечер, тихий и теплый – никому не хотелось возвращаться домой слишком рано, да и не особо-то темно было еще, так, смеркалось.

Громко прося подаяние, колодники остановились около большой церкви, стражники, лихо подкрутив усы, тут же принялись заигрывать с прогуливающимися девчатами:

— Эй, откуда ты такая красивая?