Книга Шпион Тамерлана, страница 74 – Андрей Посняков

— Чтой-то маловато погостевал, господине? – прощаясь, улыбнулся Кубышка. – Лучше б подождал немного да с тиуном уехал. Места вокруг неспокойные, а у него, чай, дружина.

— Рад бы подождать, да не могу. – Иван похлопал застоявшуюся лошадь по шее, оглянулся. – В Переяславле встреча на завтра назначена, уж никак опоздать нельзя.

— Коли так, тогда Бог в помощь! – напутствовал хозяин постоялого двора. Глаза его хитро улыбались, из-за пояса виднелась украшенная сканью рукоять кривого ножа, недавно купленного у Раничева. Памятный ножичек, красивый, но слишком уж приметный, потому Иван и избавился от него в первую очередь.

Мирон Кубышка лично проводил выезжающего со двора постояльца до самых ворот, поклонился вослед, помахал рукою. Иван, кивнув, дернул вожжи, и легкие сани ходко помчались в направлении к пронской дороге и дальше, к тракту на Переяславль. Оглядываясь, Раничев видел стоящую у ворот тучную фигуру Кубышки. С разгону вылетев на околицу, Иван резко свернул за церковь и, проехав амбарами, погнал лошадь к реке. Ехалось легко, радостно – то ли мороз к обеду стал не таким сильным, то ли настроение повысилось вроде бы ни с того ни с сего. Громко насвистывая «Дым над водой», Раничев вскоре выбрался к лесу – прямо перед ним светлела снежная лента реки. Интересно, куда теперь – налево или направо? По правую руку царила залитая солнцем ширь, а по левую река заметно суживалась, так что подступала к самому лесу. К лесу… Что это там синеет на снегу? Уж не следы ли?

— Н-но, залетная! – Спустившись к реке, Иван повернул налево. Свистом подогнал лошаденку, и та ходко пошла вперед, лишь скрипел под полозьями снег, да дул в лицо бодрый морозный ветер. Прямо на излучине, там, где река сужалась, прикрылись снегом темные заросли ивы. Не доезжая до них Раничев вдруг придержал лошадь и, выпрыгнув из саней, подошел к кустам.

— Вылезайте, братцы, не то скоро пойманы будете! – словно бы между прочим, произнес он. Подождал немного, прислушиваясь. Ответом была тишина. – Ну как хотите. – Иван махнул рукой и, снова усевшись в сани, поворотил лошадь назад. Оглянулся: – Ну? Последний раз предлагаю! Нет? Ну как хотите…

Он натянул вожжи…

— Охолони, паря! – Чья-то сильная рука сжала вдруг его запястье, и что-то острое уперлось в спину.

— Ну-ну, не пугайте, не из пугливых, – усмехнулся Раничев, искоса разглядывая здоровенного рыжебородого мужика, неведомо откуда взявшегося в санях. – Сам же вас и позвал.

— А зачем, мил человече? – ехидно поинтересовались сзади. – Может, за нас и награда уже назначена?

Иван обернулся: второй скоморох – а кроме них, вроде бы и некому – держал в руке длинный засапожный нож. Это уже хорошо, что просто держит, а не тычет им в спину Ивана, как делал только что.

— Так зачем? – еще раз требовательно спросил второй. По виду он был явно помладше Раничева лет на десяток: невысокого роста, с круглым, довольно приятным лицом, обрамленным светлой кудрявящейся бородкой и редкими, стриженными в кружок волосами. Шапок ни у него, ни у его сотоварища почему-то не было, видно, потеряли, пока бежали. – Отняли у нас шапчонки-то по указу дружка твоего, Амвросия-старосты, – кривовато улыбнувшись, пояснил скоморох. Его рыжебородый амбалистый напарник тем временем, взяв вожжи из рук отстраненного от управления лошаденкой Ивана, постепенно разгонял сани.