Онлайн книга «Шпион Тамерлана»
|
— А ну-кось, Ананий, на березину заберись-ка с проворством! — Сполню, отче! Отпущенный отрок поплевал на руки и быстро полез на высокую раскидистую березу, росшую рядом с крыльцом. Забравшись, помахал рукою. Староста Амвросий поднял голову: — Ну, я чаю, видать лесок-то? — Видать, господине. – Ананий вгляделся в даль и вдруг громко закричал: – Едут! Едут! Собравшиеся оживились. Не прошло и получаса, как из-за холма показался крытый рогожкой возок, запряженный парой гнедых, за возком скакал с десяток воинов с копьями и круглыми червлеными щитами – охрана. Спустившись с крыльца, староста и священник, приняв радостно-искательный, соответствовавший приезду высокого гостя вид, поспешно пошли навстречу. Толпа – смерды, приказчики, служки – расступилась. Из-за поворота вылетели гнедые, возница – веселый чернобородый мужик – лихо затормозил, потянув вожжи, и полозья пролетевшего боком возка обдали встречающих мелкой снежной пылью. — Инда, леший! – замахнулся на возницу вылезший из возка чиновник. – Едва ведь не опрокинул, пес! Поправив шапку, он наконец повернулся лицом к встречающим. Раничев тут же присел, узнав в приехавшем старого своего знакомца – тиуна Феоктиста. Однако не в фаворе нынче тиун, коль в этакую глушь послан! Да еще – по такому плевому делу. Могли б кого и понезаметней прислать… Тиуну тоже, видно, не нравилось поручение. Хмуро кивнув собравшимся, он, в сопровождении старосты и попа (или дьякона), быстро прошествовал в избу. Слезший с березы церковный служка Ананий сунул было любопытный нос в сени – и тут же кубарем покатился с крыльца, получив по морде от вставшего на стражу дружинника. Все присутствующие дружно рассмеялись. — Вот ведь, гад, прости, Господи! – сплюнув на снег кровь, выругался служка. – Чуть зуб не выбил. — Бывает, – посочувствовал Раничев. – Что Феоктист-тиун всякий сюда раз приезжает? — Не. – Парень покачал головой, наклонившись, отыскал в сугробе шапку, отряхнул. – Раньше-то завсегда другой приезжал, дьяк Афанасий, строгий, но и справедливый, однако. А этого я впервой вижу. — Я так и думал, – кивнул Иван. – А что, отроче, амбар с татями далеко ли? — Да эвон, за березой. – Ананий снял шапку, еще раз, более тщательно стряхивая с нее снег, пожаловался: – Меня ить отец Ксенофонт завсегда зовет, писарем, а энтот… – Он сплюнул на снег кровавой слюною, погрозил кулаком. – Пущай тогда сами пишут. В этот момент в сени с крыльца выглянул попик – отец Ксенофонт. Пошарив глазами, заметил Анания, махнул призывно рукою: — Что стоишь, отроче? Давай живо в избу! — Ну вот, понадобился наконец, – усмехнулся отрок. – Побегу, чай… — Постой. – Раничев придержал парня за рукав. – Поди, суд-то скоро начнется? — Что ты, господине! – засмеялся пацан. – Покуда порасспросят всех, да поснидают, да, может, и батожьем побьют, смотря по надобности. Уж никак не раньше полудня. — А в чем обвиняют-то? Ананий лишь пожал плечами: — Да не знаю пока. Кивнув, побежал в избу. Проводив его взглядом, Иван задумчиво посмотрел на расходившийся народ. Все правильно, на присланного тиуна посмотрели, теперь чего стоять, сопли морозить? Чай, дел в доме хватит. А расправу над татями уж не пропустят, уж покричат, кому надо. Раничев не торопясь прошелся по главной – и единственной – улице, мимо пустых рядков, подошел к общественным амбарам, построенным либо в складчину купцами, либо скорее смердами по указу старосты. Теперь амбары сдавались торговцам в аренду, ну и – как видно из ситуации – использовались и в других целях. Рядок в будний, не ярмарочный день представлял собой довольно-таки унылое зрелище – тишина, безлюдье, лишь изредка залает у кого-нибудь на дворе пес да послышится глухое мычание коровы. Рассчитанный в основном на торговлю и на торговых людей, рядок насчитывал лишь с десяток окруженных оградами изб, зато целых два постоялых двора и корчму. Ну еще – амбары. И, судя по довольной физиономии Мирона Кубышки, никто из корчемщиков не оставался в убытке, хотя торги были далеко не каждый день и даже не каждую неделю. Крупные ярмарки – так и вообще раз в сезон. Ну корчемное дело здесь, видно, было из тех, где, бывает, день год кормит. А амбары-то неказистые. Иван покачал головой. Эвон, и венцы подгнили, и кое-где покосились ворота. Видно, халтурщики строили, а может, просто-напросто не дали до конца просохнуть срубам, сразу подвели под крышу. |