Онлайн книга «Демоны крови»
|
Ратников подъехал к магазину, и не останавливаясь — увидел засов с замком — рванул дальше, на площадь, к почте… тоже, кстати, закрытой. Черт! У кого бы спросить-то? Ну не у этих же полупьяных мальчиков-девочек… Горелухин! Заехать к нему — как раз и надо было бы… Может, он чего знает? Ежели на рыбалку никуда не упер или на охоту он может. Еще с поворота увидев в окнах горелухинской избы свет, Михаил перевел дух ну, хоть один дома. Поставив машину, вскочил на крыльцо, постучал… — Кого там черти несут? — Это я, Гена. — Кто — «я»? — хозяин избы выглянул в окошко. — А, это ты. Заходи, Миша, здорово! — И тебе не хворать, Геннадий Иваныч, — войдя, поздоровался Ратников. — Что, ужин, что ли, затеял? — Садись, садись, — Горелухин приветливо улыбнулся. — Вместе вот поснедаем. Он так и не женился, жил бобылем, поскольку искренне считал всех баб алчными и неверными тварями. Не повезло один раз, вот и, обжегшись на молоке, дул на воду, да и что говорить — вряд ли в поселке еще оставались для него кандидатки, прошли уж давно те времена, канули в Лету. Из всех в деревне женщин Геннадий Иваныч уважал только старушек да некоторых «ученых» дачниц, ну вот Машу еще — но Маша — статья особая… — Как сплавали? — Да ничего. Моторку я твою на хутор пригнал, ключ отдал, как ты и сказал. — Ну и славно. Портвейн будешь? Хороший, «три семерочки», Брыкин из города привез, я заказывал… — Геннадий Иваныч встал с лавки и полез в холодильник, старенькую, но вполне еще рабочую «Ладогу». — Капустиха-то разве настоящим товаром торгует? Людей только травит, тварь! Миша вообще-то подобные напитки не жаловал, слишком уж современная их рецептура отличалась от той, прежней. Однако сейчас… — А, давай, начисляй, чего уж! Ну, за здоровьице. Махнув по полстакана, закусили жареной рыбкой прямо со сковородки. — Слышь, Ген, — помолчав, тихо произнес Ратников. — Ты жены моей не видел? — Маши, что ль? — А что, у меня какая-то другая жена есть? — Хм… Да ладно! Как же, третьего дня вот видал супружницу твою, в лабаз захаживал, она как раз на щи звала. Знатные щи-то? — Спрашиваешь! — И вчерась видал — на машинке своей в город мчалась. — В город? — от удивления Ратников едва не пролил портвейн. — А что ей там делать-то? Да и правил она не знает… Водить-то умеет, да, но чтоб в город… А точно ее «Ока»? — Да точно! Мы с Николаем, деверем, как раз на Малышкину гать шли… А она, «Ока»-то — на шоссе выезжала. Синяя такая… м-м… Эм три-два-один А Эм… — Гляди-ка! — Михаил покачал головой. — Ты и номер помнишь! — А что тут помнить-то? Оченно уж он приметный, — Горелухин долил из бутылки остатки. — Давай! Выпили. — Значит, уехала твоя жена, а ты, похоже, не в курсе? — Да не могла она никуда уехать, Гена! — Ну, могла, не могла… а ведь уехала! И что, даже записки никакой не оставила? Записки… А ведь верно! Что же не посмотрел-то? Вот так прямо сразу взял и бросился, поехал… А вдруг и в самом деле написала чего Машенька? Ведь грамотна — сам учил! — Поеду-ка домой, — озаботился Миша. — Вдруг Маша уже вернулась, а я тут. — Учует портвешок-то, — провожая гостя на крыльцо, Геннадий Иваныч ухмыльнулся. — Этот запах любая баба учует. — Ну, прощай… участковый-то наш когда будет? — Димыч-то? Так завтра… К Капустихе обещался нагрянуть, давно пора! Травит людей, сучка гладкая, честная предпринимательница, ититна мать! Предпринимает все, что хочет, тварюжища, ОБХСС на нее нет. |