Онлайн книга «Меч времен»
|
— Ну, что я говорил?! Нашелся! — Слава те, Господи. Миша приметил вдруг — совсем неискренне говорил отрок, глаза прятал… И радовался как-то чересчур уж громко. Ну, подумаешь — ножик. Понятно, что батюшкин подарок, но все-таки… не бог весть что. И вообще, странно он сегодня себя вел, Борис… Немец этот… Ножик… Два раза в одно место смотались… Глеб говорит — вяз там дуплистый? Хм… А ну-ка… Михаил вдруг схватился за живот, скрючился… — Пойду до кустов. Вы там, на дороге, ждите. — Пождем, чего уж. Молодой человек тут же ломанулся в кусты. Смородина, малина, репейник. Вот липы… или — тополя? А, черт их… А вот это, наверное, вяз… Толстый, дуплистый. Подойдя ближе, Михаил сунул руку в дупло… И нащупал сверток. Небольшой такой, в ладонь спрятать. Оглянулся… Прислушался… Вытащил… Развернул осторожненько. Глянул — кольцо, точнее сказать — перстень. Красивая серебряная печатка с непонятным рисунком и буквицами наоборот — «Ал-др кн-зь». Александр князь — так выходило. Хм… интересно… Что за игры тут затеваются? И зачем? А зачем он, Миша, вообще к этому вязу сунулся? Ну, были у отрока какие-то свои — недетские — дела? И что с того? Какое кому дело? Зачем, спрашивается, полюбопытничал? Просто потому, чтобы не чувствовать себя полным лохом? Может быть, может… Ну, Бориска… не ожидал! Впрочем, а ну их всех… Положив перстень обратно в дупло, Михаил поспешно побежал обратно к ребятам. Где-то позади, за церковью, громко заржала лошадь. Глава 8 Лето 1240 г. Господин Великий Новгород Смута Не успел Александр вернуться с войны, как в городе «бысть крамола велика». В чем суть «крамолы», ни в одном из источников не сообщается, но она послужила причиной того, что Александр рассорился с новгородцами и в гневе отбыл в Переяславль. Вот так вот получается! Ребенок подставляет князя. Хм… по-местным меркам — уже не ребенок, да и то — его просто используют, вот и все. Взять перстень с печатью из дупла, отнести на немецкий двор, потом положить обратно. Интересно, что с кольцом проделали немцы? Сняли восковую копию? А зачем им поддерживать бояр против князя? Это ведь не орденские немцы-крестоносцы, это торгаши из Любека и прочих северонемецких городов, прообраза будущей Ганзы. Значит, бояре им что-то такое обещали… какие-нибудь торговые выгоды. Вот те и подмогнули… Впрочем, ему-то, Мише, до всех этих интриг какое дело? Выбраться бы отсюда поскорей, а для того — проникнуть к Мирошкиничам, найти стеклодува, а там… А там — видно будет. Назавтра, ближе к вечеру, явился дьячок из ближней церкви — учить отроков Святому Писанию. Воспользовавшись этим, Михаил тут же ушел — якобы на торжище, купить гребешок да ножик — на самом же деле — зашел в условленную корчму, пора уже было встретиться с человеком тысяцкого. В городе было беспокойно, очень беспокойно, в душном вечернем воздухе явственно пахло смутой. Да, собственно, она и началась уже — туда-сюда бродили по улицам вооруженные палками группы, что-то кричали, дрались меж собой, а кое-где — слышно было — как звякнули вечевые колокола городских районов-концов. До концов уже дошло! С улиц да сотен. Боярин Софроний Евстратович позаботился — большей части холопей велел с дальней усадьбы на главную перейти — на всякий случай, добро хозяйское уберечь — мало ли? Смута — она и есть смута, быстро может потерять управление, тогда уж совсем не ясно будет — кто за кого. Бей, круши, грабастай! |