Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Поговорим, — улыбнулся Митрий. — Не долго того ждать, солнышко-то вон село. Только вот Прохор куда-то сбирается на ночь глядя. Говорит — надо. — И надолго ему надо? — Иван недовольно скривился. Отрок ухмыльнулся: — А это ты у него самого спроси. Вона, как раз идет! В ответ на вопрос приказчика Прохор лишь усмехнулся и, пояснив, что быстро вернется, покинул постоялый двор. — Ну вот, — уныло хмыкнул Митрий. — Теперь дожидайся его… Может, без Прошки поговорим? А ему потом все обскажем. — Без Прошки? — Приказчик задумался, наморщил лоб и сразу стал словно на пару-тройку лет старше, не безусым пятнадцатилетним юношей, а человеком опытным, много чего повидавшим, бывалым. — Послушай-ка, — он вдруг вскинулся, — а кому это Прохор сегодня кланялся у соборной церкви? — Кланялся? — Митька задумчиво закусил нижнюю губу. — Да черт его… Я и не видал, если честно. Постой-ка! — Отрок вдруг хлопнул себя по лбу. — А ведь ежели кланялся, то, может, бывшему своему хозяину, Платону Акимычу Узкоглазову? — Логично. — Иванко неожиданно насторожился. — А ты его знаешь? — Узкоглазова-то? — Митька неприязненно скривился. — Сам не знаком, а вот с чужих слов много чего слыхать приходилось. Тот еще хмырь! — Хмырь, говоришь? И чего это наш Прохор в ночку сорвался? Ни с того ни с сего… Вроде, пока ехали, никуда и не собирался, — вслух рассуждал приказчик. — А потом вдруг засобирался… Не после ли встречи? А Прохор быстро шел к Вяжицкому ручью, время от времени проверяя спрятанные за пазухой деньги, аккуратно замотанные в тряпицу. Стемнело, улицы быстро пустели, и запоздавшие прохожие спешили поскорее добраться под защиту родных стен. Во всех российских городах — впрочем, и не только в российских — в ночную пору шалили разбойники, и Тихвинский посад — хоть и, собственно, не город — отнюдь не являлся счастливым исключением. Шалили, и еще как! Вот и сейчас подвалила было троица мелких шпыней из подворотни, но, узнав в свете луны Прошку — знаменитого кулачного бойца, — тут же скрылись в первой попавшейся подворотне. Вот и ручей, узенький, грязный, рядом невысокая часовенка, вокруг — обнесенные изгородями дворы, десятка два. Кривоватые улочки, переулки… Где ж тут Собачье устье? Черт ногу сломит! Прошка вдруг насторожился: показалось, будто кто-то осторожно крадется сзади. Парень сделал пару шажков — и замер. Ну точно, крадется, тать ночной! Ладно… Свернув на узенькую тропинку, идущую средь растущих по берегам ручья кустов, Прохор наклонился к воде, успев заметить черную, на миг отразившуюся тень… Ударил с охоткой, с разворота, наотмашь! Лишь слабый вскрик прозвучал в тишине, да еще всплеснула вода. Ага, вот тебе! Так и надо, покупайся! Утонуть не утонешь, мелко. В другое время Прошка, конечно, не преминул бы посмотреть на поверженного лиходея, но сейчас не до того было. Да и неохота — больно надо, берега тут скользкие, запросто можно и самому угодить в ручей. Ладно, пес с ним, с татем… Однако ж где тут нужный проулок? И спросить-то, как назло, не у кого. Кругом заборы, заборы — а за заборами глухо брешут псы. Э, вот, кажется, чья-то речь! — Православные, Собачье устье где? — останавливаясь у закрытых ворот, громко выкрикнул Прохор. Тишина… Нет, вот ответили: — Сюда, сюда заворачивай! |