Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— С дружками? — подозрительно прищурился Узкоглазов. — Что там еще за дружки? Поди, беглые? А ведь угадал, псинище! — Не, Платон Акимыч, — Прошка ухмыльнулся. — Нешто можно с беглыми-то дружиться? Я быстро сбегаю… К ночи приду, а с утра поди и работать? — Хм… — Платон Акимыч вроде как что-то просчитывал про себя, думал, после чего, придержав Прохора за рукав, доверительно отвел в сторону, к важне. Оглянувшись по сторонам, понизил голос: — Вот что, Проша, коль ты уж все равно с дружками встречаться будешь, так заодно и порученьице мое исполни. — Исполню, господине, — парень приложил руку к груди и поклонился. То не худо — хозяйское порученье исполнить, лишь бы оно таким, как в прошлый раз, не оказалось! Узкоглазов словно прочел вспыхнувшую в голубых глазах молотобойца тревогу. — Не, — успокоил. — Морды бить никому не надо. Должок отнесешь. Эвон… Платон Акимыч достал из висевшего на поясе кошеля-«кошки» горсть мелких серебряных монет — денег, отсчитал прямо в подставленные ладони парня. — У часовни за Вяжицким ручьем переулочек знаешь, Собачье устье называется? Прохор задумался: — Ну, кажись, знаю. А не знаю, так спрошу. — Сыщешь там дом Онашкиных, скажешь, что от меня, деньги вручишь лично хозяину, Тимофею Руке. По левой руке его и узнаешь — она у Тимофея обожженная. Как сполнишь, доложишь. Да не торопись сейчас идти, дождись темноты. Ну, ступай. Кивнув, Прохор направился обратно к обозу. Проводив парня пристальным взглядом, Узкоглазов живо подозвал к себе пробегавшего мимо мальчишку: — Заработать хошь, паря? — Знамо, хочу, милостивец! — Дуй на Стретилово, к бабке Свекачихе. Скажешь — от Платона Акимыча. Пусть как можно скорее подошлет Ваську Москву на постоялый двор Акима Королькова, что супротив гостиного двора. Запомнил? А ну повтори! — Значит, так… На Стретилове сказать бабке Свекачихе, что от Платон Акимыча, пусть пришлет Ваську Москву на постоялый двор Королькова. Так? — Так… Ну, голова! — А раз так, то гони пуло, милостивец! — Пуло? — Узкоглазов усмехнулся. — Ну ты, парень, и хват. Вот тебе «полпирога», — он бросил мальчишке медяху. — Как все сполнишь, придешь к Королькову, там получишь еще столько же. Ну, беги! Засверкав босыми пятками, мальчишка вприпрыжку припустил вдоль по широкой Белозерской улице. Улыбнувшись, Платон Акимыч перекрестился на соборную церковь, пригладил бороду и неспешно пошел к паперти. — Ой, господине! — углядев хозяина, кинулись к нему слуги. — А мы-то думали, куда наш родимец делся? — Куда надо, туда и делся! — Узкоглазов желчно сплюнул наземь. — Так, вы двое — пшли к дому, а ты, Федька, и вот, Терентий, — со мной. Федька с Терентием — рослые молодые парни — поклонились и вслед за хозяином направились на постоялый двор Акима Королькова. Когда Прохор вернулся к возам, Иванко-приказчик уже был там. — Ну вот, — весело подмигнул он. — Все и сладилось. Имеется грамота архимандрита к Введенской игуменье Дарье — это для вас, — Иван посмотрел на Митрия и Василиску. — Ну, а насчет тебя, Прохор… Монастырский старец Пимен завтра сразу после заутрени зайдет к хозяину твоему, Узкоглазову. Я полагаю, договорится. — Ой, — Прохор хотел было сказать, что только что, позабыв уговор, согласился вернуться в работники к Платону Акимычу, но прикусил язык, постеснялся. Эко, скажут, удумал. Хозяин хозяином, но уговор-то дороже денег! Эта мысль крепко сконфузила парня, и теперь он мучительно соображал, как выкрутиться. Нет, поручение Узкоглазова нужно было выполнить, деньги передать — это вне всяких сомнений, ведь Прохор был человек честный и вовсе не хотел прикарманить чужое серебро. Значит, отдать, отнести — это во-первых, а во-вторых… возвращаться ли потом к Платону Акимычу? Это еще посмотрим! Коли не врет приказчик, так, быть может, и впрямь уговорит хозяина монастырский старец Пимен? На Узкоглазова-то, в учениках, считай, бесплатно горбатишься, за еду да конуру, аки пес цепной, а здесь приказчик все ж какую-то деньгу обещал. Интересно только, что делать заставит? Как бы не морды кому бить! Ну, уж Митьку-то — точно не морды. |