Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Э-ге-гей!!! — громко закричал кто-то неподалеку. И тень исчезла, бесшумно, как морок. А может, и не было никакой тени… Так, показалось… — Э-гей!!! Девушка бросилась на крик: — Кто здесь? Ты, Федотка? — Нет… Это я, Гермоген. Лодочник. Взъерошенный рыжий парень с веслом в руках вынырнул из-за кустов: — Кричу вас, кричу… Сами же говорили — к вечерне успеть. Где отрок-то? — Сама ищу… Давай-ко покричим вместе. — Давай. — Фе-то-о-от! Федотий! — Может, он уже к лодке пошел? — Да не должен бы без меня… — Ну, тогда вон, по тропинке пройдемся, поищем… — Что ж он не откликается-то, Господи?! Бугорчатый шар луны уже повис в темнеющем небе медно-кровавым тазом, потихоньку зажигались звезды. — Постой-ка… — Марья вдруг замедлила шаг. — Ничего тут, на тропинке, не видишь? — Нет… А что, должен бы? — Гребешок тут лежал… Красивый такой, белый, с ошкуем… — С каким еще ошкуем? — недовольно обернулся лодочник. — Ну, медведь такой, белый… — Не, не видал… Вон, за теми кустами посмотрим — и к лодке. Да наверняка он давно там уже. Ринувшись напролом, лодочник деловито захрустел кустами… И тут же выскочил обратно на тропинку с остекленевшим взглядом. — Там… там… — дрожащим голосом произнес он. — Там… — Да что там? — Тебе… тебе лучше не смотреть. — Нет, пропусти! Такая уж она была, Марья, дочь кузнецкого старосты Тимофея Анкудинова сына, упрямая — уж если чего захочет, ни за что не отступится! Вмиг смахнула лодочника с пути, наплевав на саян, продралась сквозь колючие заросли… Она даже не плакала… пока еще не плакала. Просто стояла, не в силах поверить в увиденное. Ее троюродный братец Федотка лежал на спине, и в немигающих, широко раскрытых глазах его отражались луна и звезды. Исказившееся в гримасе боли и ужаса лицо его даже в лунном свете казалось бледным, а все тело представляло собой сплошное кровавое месиво. — Господи… — в ужасе промолвила Марьюшка. — Господи… Словно ошкуй порвал… Ошкуй… Глава 1 Правое ухо царево Семен Годунов попытался расширить систему сыска в стране. Январь 1605 г. Москва — Ну, что стоите, брады уставя?! — ближний родич царя боярин Семен Никитич Годунов прямо-таки дымился от гнева. Черная, чуть тронутая проседью борода его дрожала, толстые губы нехорошо кривились, красный мясистый нос дергался и сопел. Трое навытяжку стоявших перед боярином юношей — Иван, Прохор и Митрий — обливались потом. И вовсе не потому, что так уж боялись царского родича, просто большая изразцовая печь, занимавшая чуть ли не треть горницы, истекала жаром. Семен Никитич — куратор Земского двора и фактически возглавлявший Боярскую думу, как и царственный брат, любил тепло, зная о том, прислуга топила печи, не жалея ни дров, ни страдавших от невыносимой жары посетителей. — Ну? — уже потише, но с явным металлом в голосе промолвил боярин. — Что скажете в свое оправдание? Третий растерзанный мертвяк на Москве, — а им хоть бы хны! — Семен Никитич снова повысил голос аж до визгливого крика: — Три мертвяка! Растерзанных! За один только январь месяц! Вы когда душегубца ловить думаете? Или некогда? Что молчите? — Да мы ловим, — негромко возразил Иван. Высокий, стройный, с карими чувственными глазами и шевелюрой цвета спелой пшеницы, он отпустил над верхней губой небольшие усишки, а вот бороду еще не успел отрастить, все ж таки неполные девятнадцать лет — рановато для окладистой бородищи, хотя, вот, к примеру, у Прохора борода все же росла, а он был не намного и старше. Окладистая такая, рыжеватая, не особенно-то и красивая на Иванов взгляд, но тем не менее Прохор ею очень гордился, лелеял и холил. Так что выражение «брады уставя», пожалуй, можно было бы отнести лишь к нему одному, если б боярин выражался фактически, а не фигурально. Ну, не было у Ивана никакой бороды, а уж тем более у их третьего приятеля — Митрия, по прозвищу Митька Умник. Тот — худощавый, смуглый, темно-русый, на левой руке родинка около большого пальца — вообще был в компании самым младшим, едва шестнадцать исполнилось. Тоже стоял вот, уткнувшись серыми глазищами в пол, молчал — ну а что тут скажешь? Прав был боярин, кругом прав, как ни крути. |