Книга Шпион Темучина, страница 60 – Андрей Посняков

— Мы ходим везде, – спокойно возразил князь. – А в дороге случается всякое.

Обитатели кочевья – человек с полсотни, – молча столпившиеся на площадке перед главным гэром, настороженно наблюдали, как спешившиеся воины помогают спуститься с коней связанным пленникам.

— Кого поймал, Эттэнгэ? – выкрикнули из толпы.

Десятник, как выяснилось, был человеком вежливым и незаносчивым, поскольку выкрик не проигнорировал, а, повернувшись на голос, ответил вполне обстоятельно:

— Мы взяли их у настила. Говорят, что бродячие музыканты-сказители, но при них оружие, да и сами они весьма подозрительны. Я думаю, это разбойники с Черных гор, о которых нас предупреждали соседи.

— Разбойники? – вдруг возмутился Гамильдэ-Ичен. – Посмотрите-ка внимательней, добрые люди? Ну, разве мы похожи на разбойников? Они ж все – злобные упыри, а наши лица – посмотрите! – милы и приветливы!

В толпе засмеялись, и Баурджин по достоинству оценил придумку парня – где веселый смех, там нет места ненависти, подозрительности и страху.

— Велите-ка развязать нам руки да дать хур! – засмеялся нойон. – И тогда вы увидите, какие мы разбойники. Споем вам длинную песню о веселом арате. Небось слышали? Нет?! Ну, там еще про то, как он ночью, хлебнув для храбрости арьки, пошел к одной вдовушке, да, перепутав гэры, нарвался на старшую жену хана. Ну? Неужели не слышали?

— Нет, не слыхали!

В толпе явно оживились и повеселели, ну, прямо как в захудалом колхозе при виде рукописной афиши, извещающей о приезде артистов райфилармонии.

— Эй, Эттэнгэ! – послушались крики. – И правда, может, разрешишь им спеть? Посмотрим, какие они музыканты!

— Да ну вас, – десятник отмахнулся, – сначала доложу старейшине и шаману. Как решат – так и будет. Они не вернулись еще?

— Нет. Вернулись бы – давно б здесь были.

— Жаль… – Десятник обернулся и, подозвав какого-то мальчишку, велел тому мчаться на пастбище.

Паренек – чумазый босоногий оборвыш – ловко поймал бродившую у гэров лошадь и, вцепившись в гриву, быстро унесся прочь.

Баурджин посмотрел на десятника:

— Ну а мы пока чего-нибудь вам расскажем, Эттэнгэй-гуай, если ты, правда, не возражаешь?

— Не возражает, не возражает, – закричали собравшиеся. – Эй, дуучи, спой нам, про что обещал. Или – про северных людоедов. Чтоб страшно было до жути!

— Спеть – это к ним, – нойон небрежно кивнул на своих связанных спутников, – а я вам не какой-нибудь там нищий певец, я – артист разговорного жанра, сказитель!

— Так рассказывай же, улигерчи! Надоело ждать!

— Ну, уж это как ваш участковый решит. – Баурджин оглянулся на десятника.

— А, рассказывайте! – почесав голову, махнул рукой тот. – Все равно ждать. Только учтите – руки мы вам не развяжем.

— А как же играть?

— Не знаю, – усмехнулся воин. – Придумайте что-нибудь, на то вы и улигерчи-дуумчи.

— Что ж, делать нечего, – нойон посмотрел на парней. – Сейчас я начну сказание, а как притопну ногой, повторяйте хором последнее слово. Все поняли?

— Поняли. Повторим.

— Ну, что ж… Как говорится – с Богом!

Плохо было то, что убойная поэма Некрасова «Мороз, Красный нос» в данных конкретных условиях ну никак не годилась – обещано-то было нечто другое. А что – другое? Баурджин-Дубов долго не думал, взяв в качестве литературной основы выступления людоедку Эллочку Щукину из «Двенадцати стульев».