Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
Баурджин прошел на женскую половину юрты и, усевшись на корточки, похлопал по щекам недвижно лежащее тело: — Эй, Боорчу! А ну-ка, проснись, дружище! Да проснись же, кому говорю, пропойца чертов! Э, – юноша огорченно вздохнул, – похоже, зря все… Хотя… Чему нас учат Коммунистическая партия и Главное Политическое Управление СА и ВМФ? Никогда не сдаваться – вот чему! А ну, девчонки, давайте сюда корзину с навозом… Во-от! Молодцы… Ну-ка, подыши, Боорчу, подыши, дружище… Ага! — Что? Что за запах? – пьяно распахнул глаза Боорчу. – А ты? – Он осоловело посмотрел на Баурджина. – Ты кто такой? — Твой друг, кто же еще-то? Песни петь будем? — Будем! И это… хорошо бы еще выпить… Там, в бурдюке, кажется, еще оставалось… Ага! Есть! — Постой пока, – бесцеремонно отобрав у Боорчу бурдюк, юноша забросил его в угол. – Пойдем-ка, дружище, подышим немножко воздухом… — А чего им дышать? Пить надо! — Подышим, вернемся и выпьем. — Не пойду, – обидчиво качнулся Боорчу. – А ты… ты обещал песни петь… И ведь не спел! Не пойду! — Там, на улице и спою! – заверил Баурджин. – Вот, уже начинаю… Как назло, никаких местных песен не вспоминалось, ни протяжной песни «уртын дуу», ни даже короткой песни «богино дуу», ни уж тем более горловой песни, называемой «хоомий». Ни черта подобного в голову не лезло, вертелась лишь «Ленинградская застольная», ее Баурджин и запел, причем, кажется – с середины: Выпьем за Родину, Выпьем за Сталина, Выпьем и снова нальем! И как-то ведь пелось-то – по-монгольски! Даже Боорчу оценил: — Какая хорошая песня! Наверное, цзяньская? — Фиганьская! – раздраженный Баурджин употребил гораздо более грубое слово, по этическим соображением не пригодное для печати. – Давай выходи скорей! И, довольно-таки грубо ухватив Боорчу за шиворот, выволок из юрты. Тут же и спросил: — А где твои люди, спят, что ли? Боорчу не слышал – отвернувшись, задрал полу халата и звонко мочился в снег. Шатался, гад, но ведь не падал, даже не обливался. «Сразу видно, профессионал!» – завистливо подумал Дубов. — Мои люди никогда не спят! – Боорчу заступился за своих нукеров. – Не спят, а несут караульную службу. — Ну, правильно, – согласился Баурджин. – Устав гарнизонной и караульной службы ведь запрещает на посту спать… а также пить, курить, говорить и отправлять естественные надобности. Ты вот что… мы это, за вином сейчас съездим с девками, а? Дашь лошадей? — Берите… Э! И я с вами… — Так у тебя еще есть! Целый бурдюк. Там, в юрте, забыл, что ли? На одного-то хватит, а на двоих… на четверых… В общем, мы поехали, а ты нас жди. Вели воинам, чтоб дали нам лошадей! — Ко мне, мои верные нукеры! – с неожиданной звучностью завопил Боорчу. – Дайте моему другу коней. — Слушаемся и повинуемся, господин. Если ты хочешь, пусть твой гость едет, несмотря на то что на дворе глубокая ночь. А вот девушки… — Скажи, что ты их мне подарил, – зашептал на ухо приятелю Баурджин. – Вот веселуха-то будет. — А я их ему это… подарил! Пользуйся на здоровье, друг. Девчонки хорошие, много всяких историй знают, еще и прядут. — Ну, мы поехали! – Баурджин галантно помог девушкам усесться на подведенных нукерами лошадей и, подойдя к Боорчу, крепко того обнял, причем, вполне искренне: — Прощай, дружище… Тьфу ты, не прощай, а – до скорого. |