Книга Орда (Тетралогия), страница 421 – Андрей Посняков

Чтобы как-то объяснить акцент, Баурджин назвался уроженцем Сюаньдэ — северного города, давно захваченного Чингисханом. Мол, от проклятых монголов и убежал, заодно хотел сдать в Ляояне экзамен, да вот провалился и теперь, в ожидании следующей попытки, пробавлялся написанием заказных од к различного рода частным праздникам и вечеринкам.

— Так вот и живу! — передвинув вперёд королевскую пешку, покачал головой Баурджин. — От строчки к строчке. Да если б ещё и платили вовремя!

— Ничего, — утешил десятник Жунь. — Я слыхал, тех, кто завалил экзамены, всё равно вписывают в особый резерв и в случае особой нужды всё же назначают чиновниками, правда на не очень значительные должности. Но ведь главное — с чего-то начать, верно?

Князь согласно кивнул:

— Верно, главное начать. Всё хотел спросить... Жунь, ты ведь не ханец?

— Нет. И не чжурчжэнь. Я кидань, если тебе что-нибудь это говорит.

— Кидань? Ну как же... Великое государство Ляо!

— Прошу тебя, тише, парень!!! — Десятник испуганно оглянулся. — У нас в казарме, знаешь ли, не поощряются подобные разговоры.

— Так то — в казарме, — лениво отмахнулся нойон. — Твой ход, Жунь... Кстати, у вас в отряде много киданей?

Жунь хмыкнул:

— Да почти все, можно сказать. Видишь ли, ханьцы не очень-то любят служить в армии, предпочитают становиться шэньши, а чжурчжэни несут службу в коннице либо в императорской гвардии. Кому же остаётся охранять крепости да кормить вшей в дальних гарнизонах? Нам, киданям.

— Не знавал ли ты, случайно, тысячника Елюя Люге?

— Елюй Люге? — Стражник нахмурил брови. — Нет, лично я его не знал. Но кое-что слышал.

— Шах! — прервал думы десятника князь.

А ведь пригодилось, пригодилось это случайное — или не совсем случайное — знакомство, пригодилось, и очень скоро.

Всё началось с театра. Вернее, со спектакля одной бродячей труппы. Был не сезон, да и погода не баловала, и представление давалось на грубо сколоченном помосте, на маленькой площади, неподалёку от трущоб.

Шла какая-то классическая вещь — мелодрама, соединённая с комедией и элементами ужаса, — о том, как некий господин, уличив слуг в воровстве, принимается их строго наказывать, заодно читая нравоучения.

— О, разве я не говорил тебе, мой неучтивый слуга, что красть грешно? Или не тому учил великий мудрец Кун-цзы? Ведь слуга должен почитать своего господина, как сын своего отца. А что делаешь ты, о, недостойный? Вместо почтения ты нагло обворовываешь меня! И за это будешь наказан! Правильно я говорю, почтеннейшая публика?

В толпе — надо сказать, довольно редкой ввиду непогоды — раздались одобрительные крики и рукоплескания:

— Дай, дай ему, шэньши! Проучи ворюгу!

— Слыхал? — Господин — его играл краснорожий толстяк — наклонился к слуге. — Уж я попотчую тебя плетью!

— Так, так, плетью!

— Или нет, лучше — розгами. Вымоченными в солёной воде розгами! Эй, где же вы, мои верные слуги?

И тут же на помост вскочили два дюжих молодца с разрисованными физиономиями, схватили нерадивого слугу, вернее, актёра, который его играл, кинули на помост, содрав короткую бедняцкую куртку. Свистнули в воздухе розги.

А ведь этого парня порют по-настоящему, проходя мимо, заметил про себя Баурджин. На что только не пойдут ради заработка эти несчастные комедианты.

Актёр снова закричал. Князь скривился — видно, это и привлекало публику — и замедлил шаг, узнав в кричащем комедианте юного водоноса Дэна Веснушку. Ну правильно, где ему ещё быть, как не в театральной труппе? На спине — кровавые следы от розог, на левом плече — татуировка, жёлтая роза. Да, это именно Дэн Веснушка! Ишь как кричит. Всё ж таки жаль парня...