Книга Орда (Тетралогия), страница 320 – Андрей Посняков

— Ещё не так уж и поздно, дружище, — перехватив его взгляд, хохотнул Юань Чэ. — Кстати, у меня есть паланкин — я обязательно одолжу его вам, ведь вы живёте неблизко.

Баурджин замахал руками:

— Право, не стоит!

— Нет, нет, нет! Ничего и слышать не хочу, уважаемый Бао! Потом, случись что с вами, до конца дней своих буду себя корить. Вы этого хотите, Бао?

— Ну что ж. — Нойон всё же дал себя уговорить, тем более что в паланкине можно было спокойно побеседовать с Юань Чэ с глазу на глаз, без лишних ушей.

— Тогда — едем! — тут же распорядился поэт. — Прощай, Лю, завтра увидимся. Привет остальным.

— Удачной дороги, — улыбнулся шэньши и, посмотрев на Баурджина, добавил: — Был рад познакомиться.

— Взаимно, господин Лю!

Паланкин поэта — большие носилки с пологом из зелёного, расшитого золотистыми драконами шёлка — имел вид не богатый, но и не бедный. Не «ЗиМ», но и не «четыреста первый» «москвич», скажем так — «победа». Как раз то, что и требуется истинному служителю муз.

Двое носильщиков — мускулистые, голые по пояс парни, сидевшие на корточках близ носилок, — при виде хозяина проворно вскочили на ноги.

— Прошу! — Юань Чэ гостеприимно откинул полог.

Поблагодарив, Баурджин с удобством расположился на мягких подушках.

— Домой! Только не слишком быстро, — усаживаясь напротив, громко распорядился поэт и тут же пожаловался на носильщиков: — Плачу этим бездельникам столько, сколько ушло бы на содержание пары добрых лошадей. Правда, на лошадях здесь не везде проедешь... к императорскому дворцу, например, запрещено.

Князь кивнул:

— Понятно. И часто вы бываете во дворце, Юань?

— Когда приезжает император, — просто ответил поэт. — Видите ли, он заказал мне две оды. И заплатил весьма щедро.

— Счастье для подданных — иметь такого властителя!

— Поистине счастье.

Дюжие носильщики несли паланкин умело и плавно, и Баурджин вынужден был признать, что и сам бы не отказался заиметь подобное средство передвижения. А что — удобно и не трясёт. Что же касается так называемой эксплуатации человека человеком, то вряд ли эти здоровяки-носильщики слишком уж утруждались — чай, не камни на каменоломне таскали, да и больше отдыхали, чем работали. Доставили хозяина куда надо, и сиди отдыхай, точи лясы. Как пояснил поэт, устроиться носильщиком паланкина считалось среди простого народа большой удачей, можно сказать, подарком судьбы.

Баурджин быстро придумал, с чего начать разговор — уж конечно, никак не сразу с Елюя Люге. Нет, с другого.

— Сегодня на нас напали разбойники! Представьте, Юань, — прямо в коридоре заведения тётушки И! Запрыгнули на второй этаж, напугали несчастную девушку. Пришлось их выкинуть.

— Вон оно что! — Поэт явно встревожился. — Значит, они и сюда добрались. Совсем обнаглели.

— Вижу, сии лиходеи вам хорошо знакомы? — удивился князь.

Хозяин паланкина потёр переносицу:

— Не то чтобы знакомы... Но я про них много чего слыхал. Странно, что вы не слышали. Ах да, вы ж чужестранец. Прошу извинить, сейчас поясню. В общем, это такая банда — «красные шесты»...

— Почему красные?

— Потому что шесты у них — красные. Говорят, что — от крови жертв, но, думаю, — врут. Эти разбойники с помощью своих шестов ловко запрыгивают на верхние этажи богатых домов, дворцов, пагод — ну, а дальше что им в руки попало, то пропало.