Книга Орда (Тетралогия), страница 295 – Андрей Посняков

— Да, что нам до Ляояна? — перебивая мысли князя, негромко протянул Игдорж. — Далеко больно. Вот если бы — Датун или Чэнду!

А Баурджин вдруг напрягся, сел на доже, прислонившись спиною к стене. Думал... Плохо так, неуютно думал, не думал даже, а вроде как бы ловил за хвост ускользающую полевой мышью мысль... Ляоян, Ляоян... Ляо...

— Ляо...

— Ляо? — воскликнул умник Гамильдэ. — Знакомое слово!

— Ну-ка, ну-ка! — Баурджин, как хорошая гончая, только что взявшая след, уже почувствовал будущую удачу. Ноздри его расширились, в глазах загорелся огонь. — Ну-ка, Гамильдэ, дружище, что ты там знаешь об этом Ляо?

— Ляо — «Стальная», — тихо пояснил молодой человек. — Так называлась империя киданей, около сотни лет назад поверженная чжурчжэнями.

— Ага. — Нойон потёр руки. — Теперь и я это вспомнил. Ляоян, Лаодун, Ляоси — так, кажется, называется тамошняя речка? Кидани... Значит, кидани... Думаю, они не смирились со своим поражением, а?

Не спится. Осень, что ли, будоражит?

Удары в гонг считаю каждой стражи.

Цю Цзинь. Осенней ночью

Ах, какой славный человек этот мастер Пу Линь, поистине славный! Как он приятен в общении — слова грубого не скажет, и речь его так плавна, так льётся, как, кажется, и птицы-то не поют. Бывает, иные говорят грубо, ругаются, хэкают, плюются, прямо-таки изрыгают из себя слова, кажется, и с большим трудом даже, а вот этот не таков — говорит мягко, красиво и всё время кланяется, улыбается, будто не сосед к нему заглянул на минуточку, а зашёл в гости самый лучший друг. Что ж, славный человек, славный...

Так ведь и господин Бао Чжи ничуть не менее учтив и приятен. Ах, ах, какой у вас цветник, уважаемый господин Пу Линь, это у вас что? Ах, розы... Надо же, розы. Не узнал! А почему они синие? Ах, особый сорт... Да вы просто волшебник, любезнейший Пу Линь, просто волшебник... А как мне понравился тот труд Сыма Цянь, что вы мне дали, редкостная по своей мудрости книга, а как написана! Ах, если бы все так писали, но, увы, увы, нет сегодня в людях прежнего благолепия, а ведь хотелось бы, хотелось бы узреть что-либо подобное... вот, как в общении с вами, глубокоуважаемый господин Пу Линь!

Стоявший в глубине двора, перед сложенной от ветра стеночкой, господин Пу Линь — каллиграф и собиратель старинных рукописей — даже и не пытался скрыть удовольствия. Ещё бы — не каждый день удаётся пообщаться с таким вежливейшим и приятнейшим во всех отношениях человеком, как этот господин Бао Чжи. Пусть он даже и варвар — наполовину тангут, — но тем похвальнее та страсть, с которой он пытается приобщиться к ханьской культуре. Ах, почаще бы встречались на жизненном пути подобные люди!

— Заходите-ка вечерком на чашку чая, господин Бао Чжи, — наконец пригласил каллиграф. — Посидим, посмотрим рукописи, картины. Похвастаюсь, у меня прекрасные свитки эпохи Цин — «горы и воды», «цветы и птицы». А какие стихи я вам прочту?! Ли Бо! У меня его — три книги. Вы любите Ли Бо?

Бао Чжи застыл, словно громом поражённый, и, картинно приложив руку к сердцу, воскликнул:

— Ли Бо! Люблю ли я Ли Бо?! Я просто обожаю Ли Бо, любезнейший господин Пу Линь.