Книга Воевода заморских земель, страница 144 – Андрей Посняков

В голубом небе плавился желтый шар солнца. Посмотрев на него, стоявший рядом с кольцом Олег Иваныч на секунду распахнул плащ… Потом запахнул, как ни в чем не бывало.

«Белый» промахнулся!

Взревели зрители, «белые» — негодующе, и с облегчением — «красные».

Прихрамывающий капитан «красных» перехватил мяч голенью и переправил его нападающим, один из которых и забросил его в кольцо ловким и красивым ударом.

Игра закончилась.

Многоголосый вопль вновь потряс Мехико, и теперь уже его услыхали не только на берегах озера Тескоко, но и гораздо дальше, даже в далеком Теотиуакане.

«Надо, чтоб победили „красные“», — вспомнил Олег Иваныч наказ тайного христианина Шлатильцина. Что ж, так и случилось. Улыбающийся тлатоани Ашаякатль довольно посматривал на верховного жреца, терзаемого злобой. Напомнил про плащи и накидку, чтоб не забыл принести. Хоть и не нужны были правителю Теночтитлана ничьи плащи и накидки, так ведь дело не в них, дело в принципе.

Олег Иваныч поискал глазами Туската. Тот тоже явно выглядел обрадованным, видно, ставил на «красных». Подхватив шпиона под руку, воевода пробился сквозь нахлынувшую толпу к императору. Низко поклонился, приложив руку к груди. Ашаякатль чуть нахмурился. Что-то сказал Тускату. Тот перевел:

— Завтра утром вам будет оказана великая честь — сердца ваши будут принесены в жертву богам у подножья священной горы Ситлальтепетль. Сегодня же — просите, что хотите, у тлатоани. Вкусной еды, красивейших женщин — чего пожелаете.

Олег Иваныч пожелал видеть Ваню. «Белого отрока», как он выразился.

— Что ж, вы его увидите, — согласно кивнул император. — Только поторапливайтесь — вечером жрецы Тлалока и Уицилапочтли поделят меж собой его кожу.

Олег Иваныч сглотнул слюну и попросил тлатоани оказать великую милость и Ване.

— Отрок сей знатного новгородского рода, — твердо произнес Олег Иваныч. — И тоже достоин великой чести — умереть на жертвеннике вместе с нами. Окажи же ему такую честь, о великий тлатоани теночков!

— Я бы с удовольствием, но вот жрецы… — замялся Ашаякатль. — Впрочем, Асотль сегодня, кроме плащей, проиграл мне и желание. Что ж, будь по-вашему. Вы умрете вместе. Сегодня же — прошу ко мне. На пиру вы будете моими самыми именитыми гостями.

Олег Иваныч поклонился:

— О, выслушай меня, великий император. Нам бы хотелось вечером, перед смертью, помолиться своему Богу у горы Ситлальтепетль, слава о которой докатилась и до Великого Новгорода. Я знаю, уже вечером там будет много жрецов, занятых подготовкой к празднику. Мы не будем им мешать, будем только молиться. Молиться всю ночь, после чего с великой радостью отдадим свои сердца Солнцу.

— Вот, поистине, слова великого воина и благородного человека! — растроганно заметил Ашаякатль и, подойдя к Олегу Иванычу, обнял его, как самого лучшего друга. — Мне жаль расставаться с тобой, — прошептал он. — Но я горжусь тем, что смог оказать тебе великую честь перед богами. Сейчас приведут вашего юношу, а вечером сотня красивейших юношей и девушек всех подчиненных теночкам народов сопроводят вас к Звездной горе и утром умрут вместе с вами. Сам Асотль, великий жрец Уицилапочтли, вырежет ваши сердца.

— Благодарю тебя за великую честь, князь! — приложив руку к груди, низко поклонился Олег Иваныч. Этот ацтекский правитель Ашаякатль в сущности был неплохим человеком, уж куда добрее и человечнее, нежели, скажем, московский князь Иван Третий. И не вина тлатоани в том, что обычаи его народа были слишком кровавы.