Книга Воевода заморских земель, страница 142 – Андрей Посняков

— На празднике урожая будут играть в мяч, — уже у выхода придержал его под руку староста. — И вас принесут в жертву.

Олег Иваныч вздрогнул. Что ж, в принципе, он этого и ждал.

— Хорошо, если победит команда с красными перьями, и худо — если белые.

— Почему?

— Белые перья — за храм Уицилапочтли. Красные — за гору Ситлальтепетль. Это место жертвы, — пояснил Шлатильцин. — У горы, за городом, у нас больше возможностей вас спасти. Совсем не то — на алтаре Уицилапочтли. Эх, если могли бы договориться с играющими, хотя… — Староста махнул рукой. — Будем надеяться на Господа!

— Не самая плохая надежда, — улыбнулся Олег Иваныч, и оба размашисто перекрестились.

Яркие цветы — небесно-голубые, огненно-красные, рыжие — одуряюще пахли на террасах дворца тлатоани. В саду, средь тенистых деревьев — лип, платанов, магнолий — журчали прозрачные ручьи, в прудах резвилась рыба. Первые лучи солнца уже коснулись вершины теокалли, спустившись по ее массивным ступеням, достигли дворца, заливая ослепительным светом террасы. В храмах с новой силой запели жрецы, приветствуя солнечного бога Тонатиу, взмывающего к зениту на спине Огненного Змея. Многотысячная толпа людей, подхватив гимны, направилась к храмам.

Олег Иваныч и Гриша, окруженные воинами, стояли на широкой стене, полной волнующихся зрителей: аристократов, жрецов, воинов, даже масеуалли — последние, правда, толпились на противоположной стене, точно такой же широкой. Сам император Ашаякатль сидел в резном кресле, обильно украшенном золотом и нефритом, вокруг него располагались военачальники и вельможи, в их числе Тисок и верховный жрец Уицилапочтли Асотль. Тускат с Таштетлем стояли в заднем ряду, откуда похожий на общипанную ворону жрец, облаченный в черный плащ с изображением человеческих черепов, время от времени бросал на пленных новгородцев торжествующе-плотоядные взгляды. Выражение лица Асотля тоже было довольно хищным: ноздри раздулись, приподнятая в ухмылке верхняя губа обнажала желтые неровные зубы. Несмотря на жару, Олег Иваныч зябко кутался в сине-голубой плащ, недавно приобретенный на рынке, еще до встречи со Шлатильцином. Григорий покосился него и усмехнулся — под плащом воевода явно что-то прятал. Нож? Небольшой арбалет? Медный метательный диск? Порыв ветра на миг распахнул плащ, и Гриша заметил желтый блеск: грудь новгородского воеводы прикрывала тонкая пластинка из полированного золота, явно открученная от паланкина кого-нибудь из пилли. Григорий повернулся было к Олегу Иванычу спросить, да не успел.

Из тысячи глоток вырвался приветственный вопль, да такой громкий, что, пожалуй, было слышно по всем берегам озера Тескоко. Внизу, между стенами, на площадке для священной игры в мяч появились команды. Украшенные белыми перьями — «орлы» и красными — «ягуары». Вожаки обеих команд, в набедренных повязках из самых дорогих тканей, торжественно приветствовали тлатоани и вознесли хвалу богам, попросив победы в игре. Милостивым кивком император Ашаякатль дал сигнал к началу.

Удар!

Взмыл над головами литой каучуковый мяч.

Один из «красных» игроков, подпрыгнув, ловко отбил его локтем. Так же на лету мяч перехватил «белый», ударив голенью. Пущенный с силой мяч ударился в стену рядом с вделанным в нее каменным кольцом, почти напротив Олега Иваныча. Неточный удар тут же вызвал хохот и насмешки зрителей. Пристыженный игрок отпрыгнул от стены прочь, вливаясь в команду. До сих пор мяч так и не коснулся земли, что свидетельствовало о довольно хорошем уровне подготовки команд. Бить по мячу не разрешалось ни ладонями, ни ступнями, и попасть в вертикально укрепленное кольцо было задачей довольно трудной, но, в принципе, выполнимой, о чем и свидетельствовал очередной удар «белых». На этот раз бил вожак: ловко приняв падающий мяч на голень, он чуть подбросил его вверх и тут же, подпрыгнув, ударил его локтем. Словно пушечное ядро, мяч помчался к кольцу. И на этот раз удар достиг цели. Часть зрителей с дикими воплями принялась скакать на стенах, остальные — по всей видимости, болельщики «красных» — угрюмо молчали. Кое-кто, радуясь, заключал очередное пари. В азарте на кон ставили все — украшения, дома, жен с детьми, даже собственную свободу. Бывали случаи, когда аристократ-пилли из-за проигрыша любимой команды в одночасье становился бесправным рабом-тлакотлем.