Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 76 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Обещать, не значит выполнять, — произнесла мама весьма цитируемую в будущем фразу и поинтересовалась. — А кому можно всё это оставить, чтобы не пропало?

Я объяснил, что надо найти раздатчицу, которая уберёт все продукты в холодильник и мама направилась на её поиски.

— А ты знаешь, испытания удалось перенести! — неожиданно сказал он, когда мама ушла. — Это Коля настоял на этом.

— Молодец, Коля, — кивнул я.

— Представляешь, позвонил «прямо туда», — понизив голос, отец ткнул пальцем вверх. — Насчет возможной диверсии не говорил, но попросил время… Числа до десятого время у нас точно есть! У Николая такое интересное предложение. Встречный импульс! Они будут пытаться сжечь нашу сеть, а мы сожжем их оружие! Каково? Ну, Николай, ну, прямо гений!

Вечером, после ужина, я сел в коридоре на подоконник с блокнотом в руках и попытался продумать основные тезисы для праздничной статьи. Но увы, все мысли были только о Наташе! О злой ухмылке судьбы.

Смеркалось. Окно выходило на улицу, и я смотрел, как зажигались фонари, как сверкали фарами проезжающие мимо автобусы и машины. Одна из машин свернула с дороги и, подъехав к приемному покою, остановилась и мигнула фарами.

Я присмотрелся. Не может быть! Черт! Бордовая «Волга»! Неужели Метелкин все же разыскал меня! Разыскал и теперь демонстративно показывал, вот, мол, «зятёк, от нас нигде не скрыться, даже не думай»! Чертов шпион… Стоп! А ведь он должен бы знать, что у Маринки появился новый молодой человек, что, стало быть, мне дана отставка. Я теперь просто «бывший». Хотя, а какая Вектору разница? Меня он просто так не оставит. Думаю, его легенда о том, что он общается со мной, как с потенциальным зятем с треском провалилась. Теперь ему нужно будет искать другой повод, чтобы держать меня в зоне видимости. Объявить себя другом он не может, слишком уж мы разные люди и по статусу, и по возрасту, да и по интересам. Хотя, сейчас у нас более сем достаточно точек для соприкосновения: взаимное недоверие и слежка.

Внезапно меня осенило: а ведь новый друг Маринки — это Коля Хромов. И он может быть вхож в дом Метелкиных! И он не знает, что отец его девушки и есть тот самый Вектор — шпион и предатель. Черт! Как же я сразу-то не просчитал… Впрочем, вряд ли Метель поведет Хромова на квартиру при отце.

«Волга» снова мигнула фарами, развернулась, уехала…

А, может, это не та машина? Но что-то не верится в такое совпадение. Из машины никто не вышел, и никто в неё не сел. Ошиблась адресом? Ложный вызов? Да и вообще, мало ли в городе двадцать четвертых «Волг». И цвет точно ли бордовый? В сумерках, под фонарями возможно искажение. Да и зачем Метелкину меня пугать? Он что, знает, что я сижу сейчас на подоконнике и пялюсь в окно? Так что отбросим паранойю и пустые страхи.

Я слез с подоконника и захлопнул блокнот, в котором так и не написал ни строчки. В холле работал телевизор, все смотрели «Хроники пикирующего бомбардировщика». К Дню Победы всегда показывали хорошие фильмы.

Утром погода испортилась, пошел дождь, противный и нудный, как осенью. Сразу после обхода профессор Резниченко пригласил меня в свой кабинет.

— Ну-с, молодой человек, присаживайтесь! — Павел Петрович кивнул на стул и взял со стола заведенную на меня историю болезни. — Скажу Вам честно. Как-то все не очень хорошо.