Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 117 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Вы не понимаете! — кричала она, и голос её ломался. — Вы не понимаете! Они страдают! Каждый день! Каждую ночь! Я должна! Я должна им помочь!

— Нет, — он стиснул её запястья так, что побелели пальцы. — Не должны. Вы не имеете права.

Она вдруг обмякла, перестала биться. Только плечи её вздрагивали, и слёзы текли по щекам, оставляя мокрые дорожки на пыльном лице.

— Варвара Тимофеевна, — Иван Павлович говорил тихо, чувствуя, как её тело сотрясает дрожь. — Всё кончено. Для вас всё кончено. Вы больше никого не «спасёте». Никого не убьёте. Всё.

Она подняла на него глаза. Красные, опухшие, полные слёз и какой-то страшной, нечеловеческой усталости.

— Я знаю, — прошептала она. — Я знаю. Я устала. Я так устала, Иван Павлович. Вы не представляете, как я устала.

— Всё кончено, — повторил он. — Пойдёмте.

В коридоре уездного отдела управления было темно и пахло кислой капустой и махоркой. Копылов шагал впереди, сапоги его гулко стучали по половицам. За ним едва поспевал Березин — бледный, растерянный, с блуждающим взглядом. Иван Павлович замыкал шествие, чувствуя, как тяжело колотится сердце.

— Не может этого быть, — в который раз повторил Березин, и голос его звучал глухо, будто он говорил из пустого бочонка. — Варя… она не могла… она же…

— Могла, — отрезал Копылов, не оборачиваясь. — Ваша Варя, Николай Иванович, — убийца. Девять трупов. Девять! Нет, постой, не девять. Больше. Со счета сбились, черт возьми! Последнего — и вовсе ножом в сердце, как мясник! И Замятина — тоже она. И вашего столяра. И всех остальных. У нас показания свидетелей. И улики. И этот, Рябой, которого она наняла Ивана Павловича убрать, — тоже показал, узнал ее. Мы уже очную ставку сделали. Что вы еще хотите?

— Я хочу поговорить с ней, — севшим голосом произнес Березин. — Я имею право.

Копылов остановился, обернулся. В полутьме лицо его было серым, усталым, но глаза смотрели цепко.

— Имеете, — кивнул он. — Нет у меня желания устраивать вам свиданку, но… черт с вами, свидьтесь, черт знает когда еще удастся. Только не долго.

Он махнул рукой куда-то в сторону, повернулся и зашагал дальше.

Камера находилась в подвале — сырая, холодная, с единственным окошком под потолком, сквозь которое едва пробивался мутный утренний свет. У двери стоял красноармеец с винтовкой, щуплый паренек с испуганными глазами. Увидев начальство, вытянулся.

— Открывай, — бросил Копылов.

Лязгнул засов, скрипнула дверь. Внутри было темно. Копылов зажег керосиновую лампу, висевшую у входа, и поднял ее повыше.

Варвара Тимофеевна сидела на деревянной лавке у стены, сложив руки на коленях. Одета была в то же темное платье, что и вчера, только платок сняла, и волосы ее, русые с проседью, лежали гладко, аккуратно. Лицо спокойное, даже умиротворенное. Увидев вошедших, она не вздрогнула, не отвела взгляда. Только чуть приподняла голову и посмотрела прямо на мужа.

— Коленька, — сказала она тихо. — Пришел.

Березин сделал шаг вперед, остановился. Губы его тряслись, руки дрожали.

— Варя… — выдохнул он. — Скажи, что это неправда. Скажи, что они ошиблись. Скажи, что ты не…

— Не скажу, — перебила она мягко. Голос ее был ровный, спокойный, будто речь шла о погоде или о том, что на обед. — Не скажу, что не я. Потому что я.

Иван Павлович, стоявший в дверях, почувствовал, как холод пробежал по спине. Копылов молчал, только сжал челюсти так, что желваки заходили.