Онлайн книга «Маски и лица»
|
— Ничего, ничего, — Иванов поощрительно улыбнулся. — Пока коллега пишет, я с удовольствием послушаю. Да, вы, кстати, обещали чайку… Контора «Нового таксомотора» занимала одну из комнат на первом этаже старого, еще прежних времен, «присутствия», ныне национализированного и сдаваемого в аренду всем желающим. В комнате, на стене висел большая картина, изображающая Карла Маркса за рулем автомобиля «Фрезе», больше напоминавшего просто распряженную извозчичью коляску. — Вам бы еще товарища Энгельса на «Руссо-Балте» изобразить, — пока старик возился с чайником, пошутил Валдис. — Вы думаете? — сунув в вилку в розетку, старик обернулся и снова похвастался. На это раз — чайником! — Электрический! Анатоль подарил. Самый, говорит, писк! Представляете — электричество воду греет! Не думал, что доживу. Вот ведь прогресс-то, а? Уже около пяти месяцев электричество в Москву подавалось практически бесперебойно, большая часть тепловых электростанций была национализирована и ныне принадлежала государству, однако, имелись и частные, выкупленные в виде концессий бывшими же владельцами через подставных лиц. А почему бы и нет? Конкуренция! НЭП! Кстати, в целях экономии электроэнергии еще в конце прошлого, 1918-го, года на территории Советской России (по предложению завнаркома здравоохранения Ивана Павловича Петрова) вот-вот должны были ввести так называемое декретное время. По всей стране, на освобожденной от белогвардейцев и интервентов территории, стрелки часов должны были перевести один час вперед уже в самое ближайшие дни. О чем написали во всех газетах, и отнюдь не только в российских. Доктор усмехнулся — в той, «настоящей», истории, это тоже будет, но, гораздо позже, в 1930-м… — Ну-с, прошу гос… товарищи, — заварив чай, Отто Францевич расставил на столе красивые фарфоровые чашки, расписанные революционной символикой. — Тоже племянник подарил? — хитро прищурился Иванов. — Нет, это ему подарили. А уж он — сюда, — пояснил старик. — Барышня его — Юлия. — Так вы ее знаете? — Случайно в окно подсмотрел… — хозяин таксопарка покачал головою. — Так-то Анатоль нас не знакомил. Но — вскорости обещал! Очень, говорит, стеснительная дамочка. Работает в наркомпросе. — Где-е? — отозвался от папки Иван Палыч. — В наркомате народного просвещения! — пояснив, Отто Францевич гордо выпятил грудь. — Кем-то там по иностранным связям… Толик как-то обмолвился. Вам сушки или вприкуску будете? — Вприкуску, — отрывисто бросил чекист. — Значит, говорите, жениться собрались… А где жить? — Так у племянника комната рядом, на Плющихе! — рассмеялся старик. — Большая, хорошая. И окна во двор — тишина. Он, племянник-то — сирота. Мать в войну померла от тифа, а отец… да я уж про него говорил. Попив чайку, приятели все же осмотрели «Спидвелл», стоявший на улице, рядом с конторой. Под пассажирское сиденье завалился тюбик ярко-красной помады: — Английская, — понюхав, доктор подошел к «Минерве». — Кузьма, заводи! * * * Анатолия Розенфельда, конечно же, по месту жительства не оказалось. Как пояснила соседка — старушка-Божий одуванчик — Анатоль не было дома со вчерашнего дня. — Как вчера ушел, так с тех пор и не показывался. А где он — Бог весть. Я ведь в чужие дела не лезу. Иван Палыч едва подавил усмешку, вспомнив еще старушку в розовом старинном капоте, соседку Анастасии Романовой, которая тоже клялась, что в чужие дела не лезет… однако, много чего поведала! |