Книга Переезд, страница 73 – Андрей Посняков, Тим Волков

Вошли в лабораторию.

Иван Павлович, надев маску и перчатки, склонился над чашками. Картина была удручающей и однозначной. Бархатистые оливковые колонии пенициллина были безнадежно поглощены агрессивной черной сажистой плесенью. Она расползлась повсюду.

Что за черт? Как же так? Неужели все же где-то упустили что-то?

Иван Павлович молча проверил журналы температурного режима, записи о стерилизации. Все было безупречно. Осмотрел уплотнители на дверце инкубатора, фильтры вентиляции — все герметично, все новое. Лаборант, молодой паренек, чуть не плача, клялся, что не отступал от инструкции ни на шаг.

И тут в голове у Ивана Павловича что-то щелкнуло. Холодная, тяжелая догадка.

«Все сделано правильно, — пронеслось в его сознании. — Слишком правильно. Значит, это не ошибка внутри самого процесса. Это… диверсия извне».

Он медленно выпрямился, снимая перчатки. Взгляд скользнул по бледным, испуганным лицам рабочих, Рогову, дежурному персоналу. Враг здесь? Возможно. Где-то среди них. Или кто-то имеет доступ сюда.

— Иван Павлович? — тихо спросил Рогов. — Что будем делать?

— Полная стерилизация всего помещения, — голос доктора прозвучал глухо, но твердо. — Все, что контактировало с зараженным воздухом — подлежит уничтожению. Цех на карантин.

— А производство? — в голосе директора послышалась паника.

— Производство… — Иван Павлович с горькой усмешкой посмотрел на почерневшие чашки. — Начинаем с нуля. У меня есть резервные образцы штамма. Но их мало. Потребуется время, чтобы нарастить биомассу. Но… права на ошибку уже не будет.

Иван Павлович заперся в небольшом кабинете на заводе, отгородившись от суеты и паники, царившей за дверью. Воздух здесь был неподвижен и стерилен, пахло лишь слабо спиртом да старой бумагой. Тихо, спокойно. То, что нужно, чтобы собраться с мыслям. И разобраться в случившемся.

Размяв затекшую шею, понимая, что работа предстоит долгая, кропотливая, Иван Павлович принялся методично, с хирургической точностью, готовить препараты и инструменты: стеклянные шлифы предметных стекол, дистиллированная вода, пробирки, колбы, воронки, бюретки, петли.

Выглядело все достойно — дефицита в лабораторных инструментах Иван Павлович не испытывал. Семашко не скупился на это и оборудовал заводскую лабораторию выше всяких похвал.

Иван Павлович работал молча, сосредоточенно, его пальцы, привыкшие к тончайшим манипуляциям, не дрожали. Каждое движение было выверено. Он накрыл образцы тончайшими покровными стеклами, изгоняя пузырьки воздуха, и вытер насухо края. Только когда на столе выстроился ряд идеально чистых препаратов, он пододвинул микроскоп.

Сначала малое увеличение. Поле зрения заполнилось хаотичным нагромождением темных гиф, похожих на спутанные нити сажи. Но уже здесь его взгляд, годами тренированный видеть неочевидное, зацепился за деталь. Структура была подозрительно однородной. В естественной культуре, выросшей из случайной споры, всегда есть разброс — более тонкие и толстые гифы, участки с разной плотностью. Здесь же он наблюдал неестественную монолитность, словно весь этот черный лес вырос из одного, идеального зерна.

Доктор повернул ручку, щелкнув линзой с большим увеличением. И тут же картина предстала во всей своей зловещей красоте.

— Однако… — выдохнул Иван Павлович, пораженный увиденным.