Онлайн книга «Обострение»
|
Какой ледяной взгляд был у полковника! Прямо по коже — мороз. — Да, да, как бы не бунт! — сурово сжав губы, повторил Лосев. — Как лет десять назад усадьбы пылали — забыли? Не пришлось бы вспоминать… Эх, военно бы полевые суды! Как тогда… Вешать, вешать и вешать! Тогда б быстро бы… Увы, Штюрмер не Столыпин! И в правительстве — бардак и гнилой либерализм. — Что вы такое говорите, Михаил Александрович? — следователь, кажется искренне, возмутился. — Правительство знает, что делает! — А мне, кажется — нет, — подал голос капитан. — Вот, недавно говоруна одного взяли… прямо на станции! Так такое нес… Царица, говорит — немецкая шпионка! И в ставку кайзера прямо из царского дворца тайный телеграфный кабель проведен! А командует не государь уж давно, а Распутин! Мужичага неграмотный! — Бред! — Иван Палыч хмыкнул. — Ну, это вы, интеллигентный человек, понимаете… — Да все всё понимают — война! — снова вступил капитан. — Потерпеть бы чуток! А с другой стороны, придет солдат с фронта… на побывку или там, по ранению… А в тылу — черт-те что! Барыги, маклеры всякие жируют, шампанское рекой льется, клубника зимой… Пока там, в окопах… Ой! Прошу извинить, господа. Не сдержался. Однако же, бунт — смерть государству! И выгода нашим врагам… Эх! Еще б цены так не росли… Вот с этим согласились все. Иван Палыч даже вспомнил про дрова, оплачиваемые земством. Денежки-то были выделены еще по довоенным ценам — восемьдесят пять копеек воз. А уже стало больше рубля! К двум даже. А на зиму — как минимум, десяток возов — и как тут рассчитаешь? Нижние чины сидели в дальнем углу стола и кушали молча. Ребятня же обступила пилота. Поначалу робели, жались, а потом, попривыкнув, начали потихоньку выспрашивать… про чудо чудесное — аэросани! — Да, аэросани, — водитель важно подкрутил усы. — Точнее, аэросани Бриллинга-Кузина. Четыре лыжи, передняя пара управляемая. Двигатель, как видите, сзади. — И пропеллер, дяденька! Как у аэроплана? — Так, да не так! Винт обычно двухлопастный, а, скажем, для леса — меньшего диаметра четырехлопастный. Корпус из ясеневого бруса, обшит фанерой. Двигатель — да, от аэроплана, фирмы «Аргус». Скорость — полсотни верст! — Полсотни! * * * Утром едва забрезжило, тронулись в путь. Полковник был так любезен, что подбросил следователя до Зарного. — А уж в город, Аркадий Борисович, потом и на поезде доберетесь. У нас, извините — служба! Первым делом заглянули в больничку. Доктор — к пациентам и в «лабораторию», Гробовский же — ясно, к кому. — Ах, Аглаюшка, как же я рад вас видеть… — он не скупился на слова. — Рад. В самом деле рад. — Чего это вы? — настороженно спросила санитарка, поглядывая на поручика. — Ленты вот, шелковые вам в подарок купил! — Ленты? Ах, Алексей Николаевич… то ведь пустое совсем! — засмущалась Аглая. — Ничего не пустое! Гробовский сунул руку в карман… и замер. — Вод ведь черт! А ленты то на мотоциклетку ушли! — А! Так вы не мне, вы мотоциклету ленты купли? — весело рассмеялась девчонка. Поручик даже обиделся: — Нас, между прочим, чуть волки не съели! Вот, Иван Палыч не даст соврать… Вот, еще леденцов вам взял. Мятных. Он протянул жестяную коробку. — Мои любимые! — расцвела Аглая. — Что, правда? — оживился Гробовский. И бросил Ивану Павловичу: — Только ради этих слов и рад был спастись от волков! |