Онлайн книга «Обострение»
|
Впереди на дорогу выползла в поле махина, чем-то похожая на аэроплан без крыльев. Вместо крыльев имелись широкие лыжи. Позади вращался пропеллер. Вот затих… Черт побери! Аэросани! Древние, как мамонт, смешные в своей причудливости, деревянные, но все же… Остановившись, Иван Палыч заглушил двигатель. Махнул по глазам прожектор. — Кто такие? — прозвучал властный голос. — Поручик Гробовский! Полиция! Со мной местный врач… — Гробовский? — переспросили уже тише. — Алексей Николаевич, ты, что ли? А я ведь по твою душу! Ну, в том числе… — Постойте-ка… — поручик озадачено вскинул башлык. — Как-то даже не… — Коллежский секретарь Тихомиров, судебный следователь! — Аркадий Борисович! — неподдельно изумился Гробовский. — Вот так встреча! Не особо-то можно было кого-то разглядеть. Прожектор так и бил по глазам. — Сам же телеграфировал в уезд! Что, не думал, что так быстро? Так я с оказией… Ладно, что тут носы морозить? Давайте за нами, в деревню. Что тут ближе-то? — Заречье, — подсказал доктор. — Изба старосты знаете, где? — Конечно. — Тогда поехали. — А волки? — Алексей Николаевич покусал усики. — Волки? — послышался смех. — У нас тут свои волки… Двуногие! Забунтовать мужички решили… Ладно! В тепле поговорим. Взорвал тишину мощный рев мотора. Аэросани развернулись, поехали, обдавая мотоциклистов вьюжным снеговым зарядом. Все же — пропеллер, винт! — Эх! — запоздало пожалел доктор. — Надо было нам впереди… * * * Староста Заречья, невысокий седобородый дедок, чем-то похожий на деда Мороза, принял гостей радушно. Разбудил и дородную свою супружницу, и детей… вернее — внуков, дети-то были на фронтах… — Пеночкин, Варсонофий, — представился старичок. — А это — жена моя, Серафима… Еще вовсе не было так уж и поздно, но, в здешних деревнях осеню и зимой было принято ложиться рано — экономии керосин, да и что было делать-то в темноте? — А-а, господин дохтур! И вы тут! Следователь оказался интеллигентным с виду мужчиной лет сорока пяти, в обычном статском костюме, при галстуке. Башлык и теплое пальто с барашковым воротником, он, как и все прочие, аккуратно повесил на вбитые в стеночку гвозди. Кроме судейского, в экипаж аэросаней входили еще четверо: худой и сутулый полковник с бесцветными, как у снулой рыбы, глазами, угрюмого вида штабс-капитан с усиками полоской, водитель (или, лучше сказать — пилот) в теплой кожаной куртке с белым пижонским шарфом, и двое солдат, как догадался Артем — пулеметный расчет знаменитого «Максима», укрепленного на аэросанях спереди. Надо сказать, хозяев гости не объедали, выставили на стол свое. Мясные консервы, сало, хлеб… Лишь попросили кипятка — заварить чай. Офицеры представились. — Полковник Михаил Александрович Лосев, комендант. — Капитан Совенков, Дмитрий. Главным здесь оказался вовсе не следователь, а полковник. Следователь, господин Тихомиров, лишь воспользовался оказией, поскольку хорошо знал полковника. Как стало понятно из скупых фраз Лосева, кроме аэросаней еще имелись два грузовика с солдатами и казачьи разъезды, рассредоточившееся по ближайшим деревням. Аэросани были уж так — для связи. — Понятно — дезертиров ловите, — Иван Палыч с удовольствием отпил горячего чайку. — Дезертиров? Не только, господин доктор, не только… Тут дела похуже будут! Как бы не бунт! |