Книга Новая жизнь, страница 75 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Ох, Иван Павлович, — сказала она, аккуратно складывая рецепт в муфту. — Вы и вправду занятной доктор. Дис… диссоциация, говорите? Ну, раз Шарко, то я верю. — Она чуть прищурилась, её взгляд стал игривым. — Только в следующий раз ять не забудьте, а то аптекарь меня засмеёт.

Артём выдохнул, чувствуя, как жар спадает с лица. Он кивнул, стараясь скрыть облегчение.

— Не забуду, Ксения Николаевна, — сказал он, встав и указав на дверь. — Если мигрень не отступит, приезжайте, проверим.

Девушка встала, поправляя платье, и её улыбка стала теплее, почти кокетливой.

— Спасибо, Иван Павлович, — сказала она, её голос был мягким, но с намёком. — Я вижу, что Вера Николаевна была права — вы не только хороший доктор, но и человек… душевный. Если буду в Зарном, загляну ещё, можно?

Артём почувствовал, как щёки теплеют, но кивнул, сохраняя сдержанность.

— Конечно, Ксения Николаевна. Если что, приезжайте.

Она кивнула, надела перчатки и направилась к бричке, бросив на него последний взгляд, полный интереса. Артём проводил ее взглядом.

Доктор не заметил, как за плетнём, у тропинки, появилась фигура. Анна Львовна. Она остановилась, заинтересованная явно не здешней посетительницей такого уровня. Взгляд девушки, обычно тёплый, был теперь холодным, как утренний иней.

От нее, конечно же, ничего не ускользнуло, ни одна деталь — ни улыбка гостьи, ни заинтересованный взгляд, задержавшийся на Иване Павловиче чуть дольше, чем нужно.

Анна сжала учебник, который несла, губы превратились в тонкую едва заметную линию. Учительница шагнула к крыльцу.

— Иван Павлович, — сказала она, увидев доктора на пороге. Конечно, а где же ему еще быть? — А вы заняты? Я думала, что вы свободны.

— Анна Львовна! Я освободился.

— Кто эта барышня? — Она кивнула на уезжающую бричку. — Неужели новая пациентка? Такая красивая, богатая? Я думала, такие к нам не заглядывают. Не их уровень.

Артём повернулся, уловив её тон, и его брови слегка поднялись.

— Анна Львовна, — сказал он. — Это Ксения Николаевна, сестра Веры Николаевны. Приезжала из города, мигрени её мучают. Я осмотрел, дал советы. Обычная пациентка.

Анна кивнула, будто принимая ответ.

— Анна, послушай, — начал Артем, вдруг вспомнив про Субботина. — Есть дело одно, очень важное. Вчера Субботин приходил ко мне, уже ночью. У нас разговор состоялся очень нехороший. Субботин намекал — а если говорить открыто, то угрожал, — что может нам неприятностей устроить. Надо быть осторожнее, Гробовский…

— Иван Павлович, — перебила Анна словно бы и не слушая, что он сейчас сказал. — Мне сейчас некогда. Уроки ждут, дети. Если Субботин что-то сказал, разберёмся потом. А ты… вы… занимайтесь своими пациентками. Мне пора.

Она развернулась и быстро пошла к школе, не оглядываясь. Артём замер, его рука, протянутая, чтобы остановить её, повисла в воздухе. Он хотел крикнуть, объяснить, что угроза от Субботина реальна, что её подполье, её «хорошие люди» под прицелом, но слова застряли в горле. Анна исчезла за плетнём, а он остался у крыльца, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

— Женщины… — проворчал он и пошел обратно в кабинет, громко хлопнув дверью.

Вера Николаевна Ростовцева поблагодарила доктора лично:

— Спасибо вам, Иван Павлович, за все. За Юру, за Ксению, кузину… Ну и за то, что терпели мой caractère insupportable! (несносный характер). Нет-нет, не спорьте — я знаю, что говорю.