Книга Новая жизнь, страница 74 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Пульс ровный, неврологических отклонений не видно, — произнес Артем, осмотрев пациентку. — Мигрень, скорее всего, сосудистая, вызванная переутомлением и, возможно, наследственная. Вера Николаевна сводная вам сестра по какой линии?

— По отцовой.

— У него или у его деда имеются похожие симптомы?

Ксения задумалась.

— У папеньки… Он, бывало, страдал от головной боли, когда жив был.

— Понятно. Мигрень — штука упрямая, лечению тяжело поддается.

— И что же, ничего не поможет?

— ну почему же? Перво-наперво — покой. Меньше шума, света, суеты. Спите в тёмной комнате, занавески плотные. Пейте отвар валерианы — успокаивает нервы. В уездной аптеке спросите бромид калия, по чайной ложке порошка на ночь, разводите в воде. Если боль сильная, можно кофеин — он сосуды сужает, но не чаще раза в неделю, иначе хуже станет.

— Кофеин? — непонимающе переспросила девушка.

— Кофе.

— Ах, кофий! Кофий я люблю. Так он лечит головную боль?

— Не лечит в прямом смысле, но… кофеин, который содержится в кофе, сужает сосуды головного мозга. Этим объясняется эффект «таблетки», когда после крепкого кофе головная боль становится меньше или вовсе проходит. Но надо помнить, что сосуды периферийной системы под влиянием кофеина расширяются. Отсюда на какое-то время у гипотоников повышается артериальное давление. Вы давлением не страдаете?

— Нет, — растеряно ответила девушка, для которой все сказанное показалось каким-то непонятным заклинанием, что только прибавило авторитета Артему в ее глазах.

— Ну вот и хорошо. пейте кофе когда совсем невмоготу станет. И ещё — компрессы холодные на лоб, помогают.

Ксения слушала внимательно.

— Вот, я тут все вам записал.

Он протянул бумажку с рецептом и рекомендациями.

— Какой интересный слог, — произнесла Ксения, внимательно вглядываясь в слова. — Вы из другой страны приехали?

Артем не сразу понял, почему она задала такой вопрос. И только когда увидел газету на столе сообразил.

Ять!

Артём замер, его щёки вспыхнули. Он понял свою ошибку: в 1916 году орфография ещё не реформирована, и слова вроде «бромидъ» или «рецептъ» писались с ятем и твёрдым знаком. В его времени, в XXI веке, эти буквы давно исчезли, и он, увлёкшись, написал по-современному.

А теперь Ксения смотрела на него с любопытством, её губы чуть дрогнули в улыбке, явно смущенной, полно непонимания. Артём почувствовал себя школьником, пойманным на промахе. Надо было выкручиваться, и быстро.

— Ксения Николаевна, — начал он, кашлянув и придав голосу уверенности, — вы правы, мой недосмотр. Видите ли, я страдаю… особой формой недуга, редкой, знаете ли, дисграфией неврологического генеза. Это когда мозг, перегруженный медицинскими выкладками и заботами о больных, иногда путает архаические графемы, вроде ятя или ера, с упрощёнными формами. Синдром, так сказать, когнитивной диссоциации, описанный ещё доктором Шарко, но в России малоизвестный. Прошу простить, но, думаю, в аптеке поймут и без ятя.

Он говорил быстро, намеренно сыпля заумными терминами, чтобы сбить её с толку. Ксения моргнула, её большие детские глаза округлились, и она, явно не ожидавшая такого плотного потока учёных слов, слегка наклонила голову, будто пытаясь вникнуть. Её улыбка стала шире, но теперь в ней было больше восхищения, чем насмешки.