Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 281 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Пасущиеся лугу травоядные «амбары» нехорошо посматривали на людей, шипели и помахивали шипастыми хвостами.

— Надо уходить! – встрепенулась Ватане. – Они сейчас бросятся! Шипоносы очень не любят, когда кто-то вторгается в их места.

Атаман кое-что понял и, махнув рукой, приказал всем уходить. Сам же покинул поляну последним, да, пробираясь через рябинник, приговаривал, поглаживая шрам:

— Их места – ну, надо же! Не луг, а какое-то пастбище драконов. Вот так выстроили селение, да!

— Не грусти, друг! – обернулся колдун Енко. – Нынче я обереги на драконьей крови заговорю – ни одна тварь не сунется.

Енко Малныче сделал, как обещал – заговорил обереги на крови дракона, благо этого добра нынче появилось в избытке. Колдуну деятельно помогали ученики, на этот раз особенно выделялся обычно молчаливый Ясавэй – парень все дотошно выспрашивал, и видно было, старался запомнить накрепко, в отличие от юного пустозвона Нойко, уж за этим-то нужен был глаз да глаз! Вот и сейчас мальчишка все норовил куда-то залезть – то за малиной, то нарвать вкусных орехов. Правда, нарвав, щедро угощал всех своих сотоварищей, Дрянная Рука вовсе не был жадиной, а вот разгильдяем – изрядным.

— Ну, где он там запропал, нуер бесхвостый? – остановившись возле подходящего для оберега урочища, досадливо промолвил колдун.

Ясавэй тут же вскинул голову:

— Я пойду, поищу!

— Да не надо, – отмахнулся колдун. – Вон он уже несется.

Выскочивший на тропинку из зарослей папоротника и ракиты Нойко казался чем-то сильно взволнованным, глаза его нездорово блестели, руки чуть подрагивали, словно в предвкушении сообщения чего-то важного… А ведь, действительно – важного.

— Господин! Там… там… Там люди! Дюжина человек, из них трое детей и четверо женщин, остальные – воины. Все молодые парни, примерно как вот Ясавэй.

— Воины? – Енко Малныче удивленно вскинул левую бровь. – То-то я и смотрю – подорожниковые обереги дрожат.

Простенькие обереги из подорожника обычно заговаривались на соку волчьих ягод или даже на старой бражке (нынче Енко предпочел – на новой), и настораживались против разного рода бродяг, особой враждебности не питавших. Просто уводили в сторону, к болотам… а там уж сделали бы свое дело и зубастые драконы, и болотные змеи, и волчатники, наконец – эти агрессивные, похожие на зубастую, ростом с доброго быка, курицу, где-то только не водились!

Пока еще оберегов не было, их только еще ставили, вот бродяги и воспользовались. Колдун ухмыльнулся – сейчас их, по мозгам!

— Они там, в орешнике, – Нойко показал рукой. – Меня увидели, пали на колени, да так и стоят.

— От твоего вида на колени упали? – расхохотался Енко. – Интересно, это с чего же такое почтение? Не думаю, чтоб они почуяли в тебе ученика чародея.

— Так на мне же вон! – мальчишка с гордостью погладил прицепленную к поясу саблю, подарок Семки Короеда, и, выпятив украшенную небольшой золотой бляхой грудь, добавил, отбросив ложную скромность: – Да и вообще, я очень рослый и основательный!

— Это ты-то рослый? – хмыкнул в кулак Ясавэй. – Ой, врешь ты все, парень.

— Не верите? Так пошлите же скорей, покажу.

В орешнике и впрямь оказались люди – в этом Нойко не обманул: изможденные женщины, тощие полуголые дети, какие-то оборванцы с копьями… При виде колдуна и его спутников бродяги разом упали ниц, выказывая тем все свое почтение, после чего один из них – со странным остроконечным шлемом на голове, поднялся на ноги, и, отвесив глубокий поклон, умоляюще сложил на груди руки: