Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 278 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Подходя к строящемуся поселку, колдун и его спутники встретили на пути двух девушек: белую, хорошо знакомую им, Ус-нэ и тоненькую ясноглазую Хлейко.

— Девицы-красавицы, ох! – забежав вперед, Нойко проворно поклонился. – И кудай-то вы дороженьку-путь держите?

— Не дороженьку-путь, а путь-дороженьку, – с усмешкой поправила Устинья. – За ягодами пошли, там, в лесу, говорят, много.

— Что ж вы одни-то, одна – без мужа, другая – без возлюбленного?

— Так мужья все при деле нынче, а мы вот отдохнем малость.

— Все равно. Места для вас незнаемые, одним-то нехорошо.

Ус-нэ отмахнулась:

— Да есть у нас защитники – Кольша Огнев да Семка Короедов, казаки наши, с аркебузами догоняют. Напросились, чего уж. И супруг мой тут охотится, рядом. Так что не пропадем!

— Ну, тогда удачи!

Помахав девам рукой, Дрянная Рука бросился догонять своих. Что и говорить – дел-то еще было много, и очень важных. А не то запросто бы сбегал с девчонками в лес, уж не отвязались бы!

К темневшему верстах в двух лесу девушки пошли краем болота, густо поросшего густым камышом и высокой осокою, а ближе к лугу – и кустами красной и черной смородины. Особо не торопились, дожидались казаков, да и смородины было – тьма. Ее и брали – ягоды все попадались крупные, вкусные, аж скулы сводило.

— Ой ты, злой мороз, мороз-батюшко… – наевшись ягод, завела Устинья песню. – Не морозь мово суженого, не морозь…

Потом, в свою очередь, и Хлейко что-то запела – только куда более ритмичное, быстрое.

— Под эту песнь у нас молодежь хороводы водит, – кончив петь, пояснила девушка. – На празднике в честь светлого и веселого бога Хоронко-ерва.

Про бога Устинья не поняла – язык здешних сир-тя отличался от того, какой она знала, да и знала-то так себе – разговор поддержать, поблагодарить, позвать куда-то. Не шибко-то и учили острожные полоняницы-девы, даже Митаюки, уж на что, казалось бы, добрая, а и та с русскими предпочитала по-русски же и разговаривать, словно бы родной своей речи стеснялась… А, может, и не стеснялась? Может, просто не хотела, чтоб чужие язык сир-тя ведали? Кто ее, Митаюку, знает, хоть и помогала она всем и для всех была добрая.

Нарвав смородины, девушки отправились к лесу, за ежевикой и черникою. Шли краем болота, из которого вытекал ручей, превращаясь в небольшую речку. Неподалеку, за густым кустарником и рябиной, виднелся большой луг с высокой зеленой травою, на котором были заметны стога… Какие-то странноватые – с шипами.

— Господи, – Устинья сразу же насторожилась. – Это кто же эти стога метал?

— О, великие боги! – присмотревшись, прошептала Хлейко. – Это вовсе не стога, это – шипоносы!

— Кто-кто?

— Шипоносы. Мы их так зовем… они, хоть с виду и страшные, но не злые совсем, травоядные.

— Ничего не понимаю. Вот эти стога – травоядные?

Третий день уже стояло безветрие, как вдруг росшие за лугом высокие кусты шатнулись, заколыхались ветвями… и в обход зеленого, с шипоносами, луга взметнулись, поскакали на задних могучих лапах драконы! Серовато-зеленые, с черной полосой по хребтине, от небольшого, на черепе, гребня и до кончика хвоста, с недоразвитыми – как и у всех прочих хищных драконов – передними лапками, попой лошадиной, мордою с огромной пастью, усеянной острыми зубами! Величиной чудища были с избу, а прыгали быстро и ловко, не то что не особенно поворотливый огромный двуног!