Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Силою животворящего сего креста, спаси, Боже-е-е… — Помоги же Мис-нэ, лесная дева, и ты, Великий Нум-Торум, помоги… — Рвите, парни, татя поганого Семенку, рвите-е-е!!! Весь род их… Кровь, кровь! Огонь! — Аминь! Аминь! Аминь! — Умм! Умм! Умм!!! Рокотнул бубен. Сверкнул на закатном солнце крест. Устинья повалилась с ног, упала б, кабы не поддержали, положили у костерка на кошму. — Уснула дева-то, – благостно зажмурился отец Амвросий. – Помог животворящий крест. — Пусть спит, – Иван мотнул головой. – А мы поедим… без соли. Всю соль надобно в озеро… нет, лучше в землю зарыть! Да… – атаман с жалостью глянул на спящую девушку. – Посидите с ней кто-нибудь. Присмотрите. — Я посижу! – спрятав бубен, выскочил из-за берез юный остяк. – Не беспокойтесь, присмотрю, да-а. Казаки и девы – кого не настигло коварное колдовство сир-тя – уселись у костра, поели… без всяких последствий… и без соли, разумеется. — Соль-то у нас и своя еще есть, – потрогал свой шрам Еремеев. – Немножко… Посидели все, посмотрели на спящих да разделились – кто-то сейчас отправился спать, а кто-то – позже, под утро. Чтобы было кому присматривать, да дозорных сменить – им ведь тоже покушать да отдохнуть надобно. — Ох, Устинья, – проводив Олену до шатра, толстощекий десятник Олисей Мокеев украдкой оглянулся на спящую деву. – Ой не жалуешь ты Строгановых, кормильцев наших, ой не жалуешь. Семену Аникеевичу, ишь, смертушки лютой возжелала… Боярская, говоришь, дочь? Ну-ну… Глава 11 Цветы зла Весна 1583 г. П-ов Ямал Никто из казаков случившегося буянства не помнил! Словно ничего и не было – поутру встали все, головы болели, правда, да синяки, ссадины… Кой у кого и ребра сломаны были, и руки! — Ой, люди-и-и… – подозрительно оглядывая казаков, качал головой Василий Яросев. – Вы почто все такие побитые-то? Вот хоть ты, Ондрейко? Почто синяки-то? Подрался с кем? — Ты на себя посмотри, дядько Василий! – махнув рукой, парень озабоченно ухмыльнулся. – Там, у стругов, атаман с отцом Амвросием народ собирают. Может, разъяснят что? Ведь не просто же так синяки? А Семке Волку, грят, ногу едва не отрубили… Не пойми кто! — Собирают, говоришь? – Яросев поспешно поднялся. – Это нехудо, что собирают, ага. Казаки – а следом за ними и девы – подтягивались к атаманскому стругу, на поднятой мачте которого развевался на ветру золотисто-голубой флаг с иконой Божьей Матери, сам атаман в парадном, с золотыми пуговицами, кафтане васильково-синего немецкого сукна, поднялся на корму, где его уже дожидались священник с послушником Афоней. Отец Амвросий держал в руках Святое Писание, Афоня – горящую свечку, из того запаса, что можно было тратить исключительно для церковных треб. Собравшиеся казаки, разглядывая друг друга, недоуменно щурились, тут и там слышались удивленные возгласы: — Эко у тя, Семене, и рожа-то! — Ты на свою посмотри! — Ой… Игнате! Че с рукой-то? — Не видишь? Саблею какая-то тварь долбанула. Едва не оттяпала! — Ой, братцы! А что такое вчерась было-то? — Да не помнит никто. Вроде все, как обычно, ушицу хлебали соленую! — Видать, и впрямь случилось что. — Любезные мои казаче! – перекрывая всех, громко прокричал Еремеев. Летавший в собравшейся толпе гул тут же стих, щурясь от утреннего солнца, казаки выжидательно уставились на своего предводителя. |