Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— Ты мне кареглазую-то не продашь, княже? Я б за нее, сколь скажешь, дал бы! Больно уж хороша! И где только выучилась… такому… — Из Сарая сбежала… – хмыкнул Довмонт. – А там, знаешь – город огромный, всякому сраму научат. А продать я тебе, увы, не смогу! Потому как она не моя раба! — А-а-а… — Не моя, но одной доброй моей знакомой вдовы… — Уж, не разбойницы ли Рогнеды? – Собакин тихонько захихикал и затряс бородою. – Помню, помню… уж-о-о… — Не разбойницы, а достойнейшей госпожи, боярыни Серафимы Изваровой, – жестко перебил князь. – И ты, Гюрята Степанович, коли со мной поссориться не хочешь, запомни то накрепко! — Да я… я это… это в шутку же! – Собакин испуганно замахал руками. – Пойми ж, обидеть никого не хотел! А Рогне… Серафиму-вдову я очень даже уважаю! Очень. Уж не гневайся, коли чего не так сболтнул. Сам знаешь, княже, язык мой – враг мой. Что думаю, то и говорю Уж такой я человек! — А-а-а! – нарочито гневно воскликнул хозяин. – Так вот ты как о почтенной женщине думаешь?! — Да говорю ж, князь, пошутил я! Боле не стану… — Так и я шучу, – успокоясь, князь лично разлил по чаркам стоялый медок. – Ну, разбойница… бывшая… быв-ша-я! И что с того? Мы с тобой вон, тоже в молодости много чего творили… — Вот уж – да! — А госпожа Серафима нынче тоже ко мне в гости звана! – припомнил Довмонт, словно бы невзначай. — Придет – вот сам у нее про девку и спросишь. — Ага… – подумав, Собакин пригладил бороду. – Спрошу… И серебришка отвалю с избытком! — Не со мной торгуйся – с ней… Почтенная вдова, боярыня Серафима Изварова (бывшая разбойница Рогнеда), пожаловала уже вскоре. Вошла, не чинясь, поклонилась хозяину и гостю… — Проходи, проходи, Рогнеда! Садись… Тут вот ушица осетровая – похлебай, тут пироги с визигой, тут мальвазеица, как ты любишь… Довмонт лично принялся потчевать гостью. Так вот, запросто, могли приходить только вдовы, полноправные владелицы вотчин и прочих угодий. Все же остальные, как жены – приходили с мужьями, дочери – с отцами… Так вот. Даже здесь – во Пскове да в Новгороде, всегда отличавшихся особыми вольностями. Про другие же русские земли нечего было и говорить… Там ни девок, ни женщин на пиры не звали! Непорядок это. Срам! — Здрав буди, славная госпожа Серафима… – подняв чарку, хитрый Гюрята начал издалека. – Хочу за здравие твое выпить и… — Хочешь – выпей! – благосклонно кивнув, гостья вдруг ожгла Собакина взглядом. – А людишки твои понапрасну возле Гнилого болота ошиваются! Места там плохие, гиблые… Гляди, сгинут… пропадут. — Да они, верно, руду промышляют… — В моем-то болоте? Ну тогда точно сгинут… Ага-а… И не говори потом, Гюрята Степанович, что я тебя не предупреждала! — Так, милая… Руда-то… У тебя ж ни рудознатцев, ни кузнецов добрых нет! — Нет, так будут! Довмонт уж хотел было стукнуть кулаком по столу – как бы тут до драки не дошло! Однако стучать не потребовалось… Гости как-то сами к консенсусу пришли. — А ты, Рогнедушка, может, с моими-то кузнецами… Они б и кузню поставили… Уклад бы ковали, крицы… Вместе б с тобой и володели! А все доходы – пополам. — Хм… пополам… – Рогнеда задумалась. – Кузню, говоришь, на паях поставить? Что ж, может быть, я б и не против, только имей в виду – серебришко я считать умею! И управление… чей будет тиун? |