Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— Я так полагаю, на местах у злодеев могли ведь и сообщники быть, – глухо промолвил тиун. – Оно, конечно, не обязательно, но очень может быть. У людокрадов во Пскове – так уж точно. Потому по деревням одного человека надобно… они там все одно, рядом… Чтоб без всяких подозрений! Ты пойдешь, Кольша! — Слушаюсь, господине! – тряхнув шевелюрой, приосанился Застенник… бывший Шмыгай Нос. — Ты же, Кирила, у нас в городских делах куда более опытный, – Степан Иванович продолжил все так же спокойно. – Людокрадов в городе ищи, на пристани, на торгу… Впрочем, что тебя учить? Людишек своих пошлешь… пусть уши-то поразвесят… С одной стороны – проще тебе, с другой – какие еще вести нам Кольша доставит? Что смотришь, Застенник? — Думаю, как в деревни пойти, – честно признался парень. Тиун неожиданно расхохотался: — А тут и думать нечего! Как облеченное властью лицо – Господина Пскова посланник! — Так говорили ж – с осторожностью надоть, – скривился Николай. – А тут, выходит, на весь белый свет? — Э-э, не скажи-и! – Степан Иваныч поднял вверх указательный палец. – На белый свет – это для виду. Все будут что знать? Что ты – княжий посланец. По всем пострадавшим деревням ущерб оцениваешь! Как всегда и было… Игорь-Довмонт про себя хмыкнул: не хило старый сыскарь придумал! Типа вроде как ревизор, бюрократ конечный. Ущерб считает, а в остальном трава не расти. Ну да, тут никаких подозрений ни у кого не вызовешь… Ну, Степан Иваныч – голова! Пуаро отдыхает. Комиссар Мегрэ нервно курит трубку в сторонке… — Ущерб, хм… В Реготове – понимаю, – озадаченно моргнул Кольша. – А ведь Костово – боярина Собакина собственность! Тут уж и князь внес свое слово: — А что, на боярской земле уже и «Псковская судная грамота» не действует? Нет уж, совет имеет право знать, что в любой вотчине творится! Ибо все должно быть не абы как, а по нашим псковским законам! Вот ты, Коля, это все и проверишь… На соответствие! — Но… боярин может быть против… — Не будет! Уж это я беру на себя. Верному оруженосцу Гинтарсу пришлось нынче поездить еще. На это раз – в Изборск, в пригород. Не сказать, что коня загнал, но все же… Изборск был город ничуть не хуже Пскова, располагался недалече, да и крепость имел славную. Почему именно Псков стал считаться в этой парочке главным – Бог весть. Скорее всего в политике, в людях дело. В Изборске, в собственной просторной усадьбе, проживала некая младая вдовица именем Рогнеда, в крещении же – Серафима, старый друг Довмонта… и даже иногда больше чем друг… Родом из давно осевших во Пскове варягов, Рогнеда, как и покойные ее родители и иные родичи, вовсе не отреклась от своих прежних богов – Одина, Тора и Фрейи, а наоборот – продолжала приносить жертвы… конечно, не людей, но петухов, овец, иногда даже – корову или быка. Крестилась же, потому как по настоянию князя все же вышла замуж за одного из изборских бояр, Никодима Селыча Изварова, человека уже немолодого и жизнью, честно сказать, вовсе не обласканного. Древний род Изваровых восходил еще к одному из воевод Рюрика, Извару, да с тех пор захирел и впал в несусветную бедность, такую, что и самому боярину было в пору запродаться в холопы! Причин тому имелось немало: неудачные браки, вражда между выросшими детьми, недород и голод, а главное – полное неумение наладить хозяйство или хотя бы найти умного тиуна… Нет уж! Никому не доверял старый черт боярин Никодим Селыч, разве что Довмонту-князю, не единожды его выручавшему. Вот и с новым браком Довмонт помог – подсказал, к кому свататься. И невеста – Рогнеда – оказалась незазорная девица древнего варяжского рода! Тоже вдовица, но молода, молода… А уж красавица – не оторвать глаз! Стройна, порывиста, с крепкой налитой грудью! Золотисто-каштановые локоны, большие изумрудно-зеленые глаза – как у рыси! Ох, как зыркнула вдовица, так и сразу же пронзила боярское сердце! И что с того, что бедна и земель нет? Да и древность рода не подтверждена ничем… Зато сам князь выступил сватом! Честь, честь-то какая! Все завистными слезами умылись… |