Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 338 – Андрей Посняков

Брат с сестрою похожи – оба рослые, светлоголовые, светлоглазые, правда, у Ониськи все щеки в веснушках, у Лельки же веснушек поменьше, хотя тоже есть. Говорят – на радость. Только откуда радость-то? Какая у холопов радость? От зари до зари на хозяина спину гнуть?

Деревня-то не сама по себе была, не смерды жили, не своеземцы мелкие, а все зависимый люд – закупы, рядовичи, холопы. Зависели все от боярина-батюшки Гюряты Степановича Собакина! Богат батюшка-боярин безмерно, да и самовластец еще тот – без его дозволения шагу ступить нельзя! Что не по нему – мигнет только Анемподисту-тиуну. А уж тот зыркнет злым глазом да прикажет тащить к себе на конюшню – выпороть… Хотя по судной-то грамоте псковской не должно бы так! По судной-то грамоте – все права имели. Чай, холопы-то не обельные… а закупов да рядовичей и так трогать почем зря нельзя!

Вот и Лельку чтоб замуж выдать – у боярина разрешения спросить надобно! Ну, чуть подрастет девка… Гюрята Степанович сперва сам на нее глаз положит, затащит в овин… А уж опосля можно и замуж… Обычно не неволил – за кого хошь, за того и иди. И что с того, что первый раз – с боярином? Боярин ведь не чужой – отца родного роднее! Да и не страшно, что девка не девственна – лишь бы рожала справно да работать могла. А вот если не родит… вот тогда – горе, тогда – вековуха, никто замуж не возьмет, вечно в девках сиди и не высовывайся. Все равно как изгой, так-то! Так что лучше уж от боярина понести или даже от молодца заезжего, все увидят – справна девка, родила ведь! Такую и замуж. Да любой возьмет – проверенная.

Уже рассвет забрезжил, во дворе замычала корова – что и говорить, Гюрята Степанович холопов своих сильно-то не прищучивал, знал – коли холоп в прибытке, тот и хозяин – куда как более! Вот, прошло летось урожай был – купили теленка, выходили. Теперь и молочко, и сметана – и боярину-батюшке на оброк, и себе еще чуток оставалось. Не жизнь – малина. Сла-адкая! Как говорил дед Никифор – коровка, она богатым-то не сделает, но и с голоду помереть не даст. С коровкой-то все веселее!

Коровы в деревне были – целое стадо. Пусть небольшое – всего-то с десяток голов. Однако присмотра требует. Потому каждая семья выставляла пастушонка – по очереди. Эту седмицу очередь была – Никифоровым, вот – Онисиму. Ну, а кому еще? Братья – Иван с Голеславом – маловаты еще, пятый годок да шестой, Лелька-сестрица, наоборот – уже почти взрослая, работница – она и на сенокосе, и в поле, да и за птицами приглядеть… Птицы тоже у Никифора имелись – куры да утки. От птиц сих две корзины в месяц – боярину на оброк, за тем Анемподист-тиун следил строго, лично яйца считал – не утаишь, не обманешь! Из Ромашкова через день по деревням таскался – когда пешком, а когда и конно.

Проснулись уже все. Встали с рассветом. Похлебали на воде тюрю – жито крошеное, тем пока и сыты. Молочко-то с удоя – вечером.

— Ты пошто дремлешь, пащенок? – дед Никифор сразу как встал влепил внуку затрещину – подогнал. – Забыл про стадо?

Знатная вышла оплеуха, звонкая! Дед-то на руку тяжел, да и вполне крепок. Жаль отца немцы убили – как-то набегом рыцари явились, вот и… Жаль. На одного деда надежда, да вот – на Онисима с братовьями. Вырастут да в силу войдут… Вот тогда-то из нищеты и выбраться можно, вот тогда и выкупиться – коли батюшка-боярин дозволит.