Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 292 – Андрей Посняков

— Этот – смеет, – ведьма покривила тонкие губы. – Финоген-епископ своих людишек шлет. Надо б, чтоб не слал.

— Добро, – спокойно кивнул владелец усадьбы. – Я поговорю со святейшим старцем. А ты действуй, действуй, любезнейшая Хельга!

— Покиньте нас, – всмотревшись в лицо Йомантаса, жестко приказала колдунья.

Боярин махнул рукой, прогоняя слуг. Сам же задержался на миг в дверях, многозначительно посмотрев на ведьму, и, так ничего и не сказав, вышел.

Что делала приглашенная колдунья с незадачливым литовцем, ни сам боярин, ни уж тем более верные его слуги не ведали и подсматривать даже не пытались. Боялись, а как же! Все ж таки – ведьма. Вдруг да ураган вызовет или прямо сейчас в свинью превратит? Плюнет, произнесет заклинание – и побежишь хрюкать.

Надо отдать должное, терпением хозяев гостья не злоупотребляла. Не прошло и часа, а она уже вышла во двор, устало вытирая выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони.

Прохаживавшийся невдалеке боярин тут же подошел к ведьме, отбросив всю свою важность:

— Ну?

— Он литовец и верит своим богам, – уклончиво промолвила Хельга. – Нужно принести им жертву, и они помогут ему во снах.

— Так он может повлиять?!

— Возможно. Принесем жертву – увидим.

— А… – хозяин усадьбы несколько замялся и даже понизил голос: – А что это должна быть за жертва?

— Молодая рабыня, – усмехнулась ведьма. – Желательно – девственница. Думаю, на первый раз достаточно будет и одной.

— На первый раз?

— На каждый сон, мой господин. На каждый!

* * *

Отстояв обедню, Тимофей-Довмонт еще долго беседовал со своим духовным наставником отцом Симеоном, после чего, вскочив в седло, проехался по всему городу вместе с верным Гинтарсом и парой расторопных слуг. Князь примечал лично – где нужно срочно укрепить стену, а где и выстроить новую. Кроме укреплений, еще возводились церкви, которым Довмонт по мере своих возможностей делал щедрые подношения. В планах князя еще значилось открытие церковных школ, а также – скриптория для переписки книг.

На все требовались средства. Недавно отбитую у немцев добычу князь велел раздать ограбленным людям, за знатных же пленников выкуп еще не пришел, приходилось спешно распродавать старый, еще раковорский, полон. Вообще-то Довмонт не поощрял торговлю людьми, но нынче требовалось поторапливаться – ибо пленные немцы показывали, что новый ливонский магистр Отто фон Лютерберг собирает огромное войско с целью нападения на Псков. Именно на Псков, а не просто на псковские земли. Надменный ливонец собрался-таки отомстить за позор Раковора, за убитых рыцарей, за погром. Необходимо было укрепить стены, и князь велел срочно распродавать полон. Кого-то повезли в Новгород и Полоцк, кого-то надеялись сбыть и здесь, ибо первые торговые гости уже потянулись в город.

Эльду захватили в полон в Вирланде, на побережье. Русские налетели, как вихрь, все за грехи, верно. Мало кто из местных успели схорониться, почти всех угнали во Псков. Окромя самой Эльды, еще двух ее братьев-погодков, младшему из которых едва миновало тринадцать, да еще несколько женщин-односельчан. Братьев продали сразу же – местный кузнец взял их в помощники, обращался хорошо, кормил раз в день, да и бивал не часто. Эльда про то знала – братья забегали, рассказывали. Приносили с собой то лепешку, то печеной рыбки кусок. Боярин Собакин держал свой полон впроголодь, так что частенько узникам приходилось побираться. Ходили по всему Пскову, звенели цепями, попрошайничали. Стыдно… А куда денешься?