Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— Не холоп я! — Мне все одно, кто ты. Живей давай, борода, кому сказано! — Это кто ж здесь так орет-то? – слева вдруг возникла, словно бы ниоткуда, сутулая старуха в убрусе и широком платке, накинутом поверх сарафана добротного темного сукна. Подле старухи глухо рычал огроменный пес серой, с желтыми подпалинами, масти. Клыки у него были – ого-го! – и Дементий живо выхватил кистень: — Собачку-то прибери – не пожалею. Ты – Ольга-вдовица? — Зови меня Хельгой, – сверкнув очами, вдовица неожиданно улыбнулась, и Дементий пораженно ахнул. Не такой уж и старой оказалась эта лесная ведьма. Вернее сказать, даже и вовсе не старой, правда, не особо и молодой, лет хорошо за тридцать. Вытянутое лицо с породистым, с горбинкою, носом и сейчас казалось красивым, правда, кустистые брови и глубоко посаженные белесые, словно у мертвой рыбы, глаза придавали всему лицу довольно зловещее выражение. Как, верно, и должно быть у всякой ведьмы. Однако же красива, красива, не отнимешь… и не сутулая она вовсе, просто – высокая, выпрямилась – так на голову выше гостя. — Ну, что выпялился? Говори, чего надобно? Не зря ведь через весь лес тащился. — Так может, мы это… в избу, – Дементий пригладил бороду и покосился на пастуха. — В избу? Так я тебя в гости не звала, – сказала, как отрезала, вдовица. Тонкие губы ее изогнулись в усмешке. – Говори, не стесняйся… А ты поди прочь, Бьорн. Не то волки опять телку задерут. Ведьма что-то добавила на незнакомом языке – как собака пролаяла. Кстати, и псинище словно бы речь хозяйскую понял: рычать перестал, уселся да лишь грозно водил мордой. Бьорн, Хельга… Да она варяжского рода! – наконец, догадался незваный гость, припоминая, что во Пскове варяги селились давно, лет триста, если не больше. Кто-то смешался с местными, ославянился, а некоторые не смешивались, продолжая хранить язык и даже древнюю веру, поклоняясь Одину, Тору, Фрейе и прочим богам и богиням, ныне давно позабытых потомками варягов – свеями, данами и мурманами. Те-то позабыли, крест Христовый язычникам на мече несли. А эти вот – помнили… — Ну, коли так, ходить вокруг да около не стану. Скинув с плеча котомку, Дементий развязал узелок и, отсчитав дюжину старинных серебряных монет с дивным узором, с улыбкой протянул их колдунье: — Вот! — А почто все не даешь? – ухмыльнулась вдовица. – Думаешь, хозяин твой не прознает? Ишь ты… ушлая! Ну, так оно и понятно – ведьма. — Две себе оставлю… Остальное – забирай. Пошевелив бровями, гость попытался придать своей физиономии выражение самой настоящей искренности… получилось плохо, даже Хельга не выдержала, расхохоталась: — Ты брови-то не хмурь. Говори, что за дело? Заговорить кого… или порчу навести? — А ты и впрямь можешь… порчу? — Не на всех, – честно призналась ведьма. – Случаются до того сильные духом люди, что ни в какую, никак. Таким сами боги благоволят, а уж против их-то воли мне ли, дщери неразумной, идти? Так что… тут уж – как выйдет. Дементий задумчиво покивал и пришурился: — Не надо порчу. Человечка одного разговорить надобно. — Раз-го-во-ри-и-ить? А плетьми не пробовали? Огоньком? — Пробовали. Да боимся – помрет, – со всей прямотой пояснил Дементий. Хельга покачала головой: — О как! Помрет. Он что же, такой упорный? — Да не помнит почти ничего… |