Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
— Воры, ага! Я и говорю. Три свиньи сожрали – не подавились. У-у-у! — Значит, я так понимаю, ночевать они в Локсе будут… Ну, или так там эта чертова дыра называется… — Угу, угу, – закивал свинопас. – Туда и пошли, ага. На конях, пешие. Полон погнали. Полон… Свинопаса не тронули – отпустили. Рассказал он не так уж и мало, к тому же прояснил самое главное. Да и так… воевать со свинопасами было как-то не комильфо. Повезло мужичку, чего уж. Даже по шее не настучали, просто объехали. Пришпорили лошадок, понеслись так, что при всем своем желании недалекий эст Яак не успел бы никого предупредить. Селение взяли с налета. Эту самую Локсу или как ее там. Никаких особенных укреплений там не было, похоже, местные жители больше надеялись на лес. Однако нынче укрыться не успели, просто не подумали, надеясь на ревельское войско. Ну, ревельцы же только что были, прошлись походом, даже наскоро повесили каких-то чертей. — Каких чертей? – сняв шлем, Довмонт хмуро посмотрел на старосту, не старого, но уже изрядно поседевшего мужчину с желтым скучным лицом провинциального аптекаря. — Да, коли изволите взглянуть, так идемте… Там, на заднем дворе, где липы… На заднем дворе обширной усадьбы действительно росли высокие липы, смотревшиеся настоящими красавицами даже сейчас, без листвы. Их было семь, этих красавиц. И на каждой – по два висельника. Всего, стало быть, десять повешенных. — Почтенный олдерман Питтс говорил, что эти люди задумали побег… и попались, – пояснил староста. Он еще что-то говорил… Довмонт не слушал. Он смотрел… смотрел на длинную фигуру своего старинного друга. С кем когда-то играл, бегал, смеялся, с кем провел детство… там, в Литве, в Нальшанах и Утене. Нынче товарищ детских игр недвижно висел на ветке… на перекинутой через ветку веревке, точнее сказать. Висел, покачивался на ветру, среди прочих трупов. Ах, Любарт, Любарт… боярин, воевода… А ревельцы – сволочи! Ну, надо же, так подло поступить с благородным мужем. Ладно бы голову отрубили или посадили на кол. А то повесили! Словно никому не нужного бродягу… Вот ведь судьба – поистине злодейка. — Любарт… – спешившись, тихо прошептал верный Гинтарс. – Воевода… Мы отомстим за него, кунигас! — Отомстим, – посерев лицом, Довмонт жестом подозвал воинов. – Снимите всех, достойно похороните… Хотя… Любарта мы похороним сами. Я, Гинтарс и все литвины… С моря завывал ветер, швырял пригоршнями снег, срывал плащи. На скорбных лицах верных воинов Даумантаса плясали отсветы факелов. Всех повешенных похоронили на склоне холма, а вот Любарта – в дубраве. Не только потому, что он был воевода, боярин и близкий друг князя, нет. Просто всех остальных отпевал бывший при войске священник, отец Власий, Любарт же… Сей достойный литвин вовсе не считал себя христианином и крестился он чисто формально, не оставив веры в древних литовских богов, которым время от времени приносил жертвы – черных петухов, уток, а иногда – и людей. Обо всем этом доложил князю Гинтарс, вовсе не разделявший языческие пристрастия воеводы. То есть Гинтарс тоже чтил старых богов, но так, без излишнего фанатизма и не отвергая веры в Иисуса Христа. Раз в месяц приносил в жертву курочку… сам же ее потом и съедал вместе с молодой женой. — Так он не оставил язычество? – Довмонт покачал головой и сурово стиснул зубы. – Что ж. Тем хуже для наших врагов. У нас ведь есть пленные ревельцы? |