Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 251 – Андрей Посняков

— Сегодня с утра.

С утра! Значит, князь шел по пятам. Скорей бы нагнать… освободить Любарта… если он все же там, среди пленных.

— И куда пошли? Какой дорогой?

Вдовица пожала плечами и зябко поежилась:

— Вот уж этого я не знаю, господин. У нас тут к Ревелю тремя путями можно дойти. Можно по побережью, через хутора Высу да Локсу. Но там ветры все время дуют, заносят путь. Можно – через лесные мызы, а можно и вообще через Пайде.

— Пайде? – изумился князь. – Это ж далеко к югу!

— Не так уж и далеко. А дороги там лучше и безопаснее.

Утром Довмонт все же рискнул, разделив войско на три отряда. Первый – боярина Гюряты Собакина – помчался берегом на Высу, второй – боярина Козьмы Косорыла – пошел лесом, третий – княжеская дружина на быстрых конях – собрался перехватить ревельцев по пути в Пайде.

— Мы просто поскачем с полсорока верст и, если никого не обнаружим, выйдем обратно к морю, – вскакивая в седло, пояснил Довмонт.

— Ужо будем ждать, – Козьма намотал на руку поводья. Он нынче шел лесом и не собирался никуда спешить. Да и при всем желании не смог бы – с захваченным-то добром, с пленниками.

Князь обернулся быстрее всех прочих. Разграбив пару-тройку лесных хуторов, надежа и опора Пскова расспросил, кого смог, лично убеждаясь, что никакими ревельцами тут и не пахло, ни с пленными, ни без. Ну да, что они, дураки – триста верст киселя хлебать? Верно, пошли себе лесом или вдоль побережья. Подумаешь, ветер!

Боярина Косорыла с приданным ему для усиления отрядом Федора Скарабея Довмонт нагнал уже часа в три пополудни. Искать долго не пришлось – увидев поднимающийся высоко над лесом дым, князь повел дружину именно туда и не прогадал – псковичи как раз жгли очередную мызу.

Велев боярам продвигаться к побережью, Довмонт помчался туда же, ориентируясь по ветру – тот как раз задул с моря, нагнал на небо серые снеговые тучи, тотчас же разродившиеся мокрым и липким снегом. Запевшая было метель тут же и прекратилась, ветер вовсе не собирался сдаваться и быстро уволок тучи на юг, явив ратникам чистое голубовато-белесое небо.

Заблестевшее на небосклоне солнышко золотом вспыхнуло на кольчугах и шлемах, отразилось в уставших глазах.

— Там, впереди, князь! – едущий впереди Гинтарс вдруг придержал коня, обернулся и вытащил меч. – Кто-то скачет…

Все сразу же рассредоточились, закрылись щитами, выставили копья вперед. За голыми деревьями показались всадники, судя по остроконечным шлемам – свои.

— Боярина Собакина люди, – присмотревшись, переглотнул Козьма. – Ну, слава Господу.

— Ну, здрав будь, князь! – боярин Гюрята Степаныч подъехал ближе и почмокал губами. – Кажись, напали мы на след. Полон по ревельской дороге ведут. По той, что близ моря.

— Перехватить! – радостно воскликнул Довмонт. – Быстро! Сейчас же.

Собакин покачал головой и скептически покривил губы:

— Быстро, пожалуй, не выйдет. Покуда скачем, покуда ищем, туда-сюда – до темноты не управимся.

— Ты ж, боярин, только что про ревельскую дорогу молвил! – недоуменно уточнил князь.

— Мыз в той стороне много. Лесных хуторов, селений. Поди, угадай, куда супостаты на ночлег свернули, зашли.

Боярин был прав, и Довмонт понимал это. Понимал – умом, но не душою, не сердцем! Желание отыскать старого друга и выручить его из беды – вот что сейчас двигало князем куда больше, чем желание устрашить рыцарей или захватить богатую добычу.