Онлайн книга «Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит»
|
Задержанные в ответ не сказали ни слова. Троих старших «монахов» допрашивали по очереди, к «Йомантасу» же Довмонт еще и не приступал, оставил «на сладкое». — Не монаси они, – твердо заявил отец Финоген. – Нет, не монаси. Кто бы сомневался… Не добившись от странников ни слова «по добру», князь, однако же, не спешил приступать к пыткам. Если это упертые язычники литовцы, так любое воздействие бесполезно в принципе. Смерти язычники не боятся, наоборот, считают ее высшей доблестью, к слову, и самоубийство чтут так же. — Давайте молодого, – наконец, приказал Довмонт. – Этих же покуда связать – и в возок. Во Пскове бросим в поруб… а там поглядим. Допрос князь вел на неширокой опушке невдалеке от главного тракта – на Изборск и Псков. Место было открытое, ветра дули, да и снега нападало маловато, так что видна была, торчала тут и там жесткая желтая стерня, за которой унылой стеною вставал лес. Парня привели под руки, притащили, бросили на колени в снег. Довмонт ласково улыбнулся и произнес по-литовски: — Ну, здравствуй, Йомантас. Лабас ритас! Парень вздрогнул, затравленно посмотрев на князя. Вздрогнул и что называется – «поплыл», явно не отличаясь стойкостью своих старших товарищей. — Откуда вы знаете мое имя, господин? — Ну, хватит притворяться, парень, – нахмурился Игорь. – Давай рассказывай, как очутился здесь? — А, вот вы о чем… Дак как… – Йомантас пожал плечами. – В Плесков вот решил податься… на зиму. Подзаработать, я ведь каменщик. — Каменщик? – насмешливо хмыкнул князь. – А я-то думал – монах. — Ах, вы про рясу? Ряса – их. Ну, моих спутников… Эти добрые люди дали, а я… а моя одежда… ее почти всю отобрали разбойники, и вот… Да уж – вот вам и «поплыл». Задержанный явно валял дурака, не собираясь признаваться ни в чем. Игорь закусил губу и недобро прищурился: не хочешь говорить? Ну, это мы еще посмотрим… — Хватит болтать попусту. Ты, может быть, не узнал меня, парень? Так я не гордый, отойду, повернусь к солнышку… Так лучше видно? Издевательски хмыкнув, Довмонт встал лицом к солнцу, только что выглянувшему из-за плотных серовато-белых облаков. Постоял немного, прикрыв глаза, потом вновь подошел к парню и устало сказал: — Ты ведь язычник, Йомантас, я знаю. Мало того – языческий жрец. Криве! — Кунигас! – это слово, казалось, вырвалось наружу помимо воли жреца. Тот просто не сдержался, узнав князя. Без бороды и усов, верно, сделать это было непросто. Тем более Йомантас видел Игоря уже довольно давно. — Помнишь Ольгу, Утену, языческий праздник? Как ты заманил нас… Как твой дружок, чертов жрец… Заходясь гневом, кунигас вытащил меч… Еще немного, и он срубил бы поганую голову молодого жреца одним ударом. Срубил бы, если б не отец Финоген. Епископ вовремя подхватил Довмонта под локоть: — Не спеши, княже. Успеешь еще убить. И в самом деле – особенно-то спешить некуда. — Благодарствую, отче… Сунув в ножны добрый, новгородской работы, меч, князь окинул Йомантаса взглядом и спокойно продолжал разговор: — Кто ты – я уже сказал. И все твои спутники – тоже язычники. Явились вы за моей душой. Ах, Войшелк, Войшелк… все не можешь никак успокоиться. Плохой ты христианин, Войшелк… Покачав головой, князь обернулся к воинам и махнул рукой: — Оставьте нас. Потом перевел взгляд на епископа: |