Книга Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит, страница 229 – Андрей Посняков

— Гляжу, ты что-то не очень рад этому.

— Отчего же не рад? Просто хотелось бы, чтоб эта дева пробыла со мною подольше.

— Она и впрямь ведьма? Аль врут немцы?

— Пожалуй, ведьма. Но немцы, конечно, врут.

Светлые глаза князя затуманились, в сознании вдруг четко представилась та, о которой только что говорила юная жрица.

«Ты встретишь ее. Обязательно встретишь. Просто время еще не пришло».

На двор корчмы вдруг вывалили скоморохи, принялись кувыркаться, ходить на руках – как видно, репетировали, тренировались. Любопытные быстро сбежались посмотреть. Много народу набралось, почитай, почти все посольство, да еще какие-то странники, приказчики, купцы…

Особенно ловко кувыркался тощий поджарый малый. Настоящий паркур устраивал: разбегался, высоко подпрыгивал, кувыркался в воздухе, ловко приземляясь на ноги… или спиною в сугроб.

— А ну, давай, давай, паря! – со всех сторон подбадривали скомороха зрители. – Ишшо раз тако прыгнешь – куну дам!

— Лучше – пфенниг немецкий, – обернувшись, парень подмигнул собравшимся и, задорно тряхнув светлыми кудрями, сделал с разбега двойное сальто.

— От дает! – качали головами купцы.

Тут же с любопытством подвизались и странники, судя по длинным черным рясам и бородам – монахи. Глянув на них, как и вообще на все это веселье, Финоген-епископ нахмурился и, плюнув, ушел обратно в корчму. Скоморошьи игрища церковь не жаловала, обзывая все действо «глумами и кощюнами», однако Финоген не стал прогонять мимов, стар был, опытен, видел хорошо – и дружине, и боярам, и самому князю сия забава нравится. Так что – пущай. Потом грех сей отмолят.

Чтоб лучше видеть, кто-то из паломников откинул капюшоны. Не у всех там оказались седые космы, вовсе не у всех. Нашлись среди странников и молодые люди… Вот один из таких тряхнул волосищами, обернулся на чей-то зов…

Князь вздрогнул, не поверив своим глазам! Присмотрелся повнимательнее… Узнал монаха, узнал!.. Знакомое неприятное лицо, мосластое и вытянутое, как у лошади. Темные волосы, прикрытые сальными прядями оттопыренные лопухи-уши. Тот самый парень на коричневой «ауди»-селедке! С кого все началось… Йомантас, жрец!

Ну, точно он! Все всяких сомнений. И лицо, и фигура, и наглый пронзительный взгляд… И улыбка, надо сказать, весьма обаятельная…

— Монахов видишь? – Довмонт скосил глаза на Козьму.

Кивнув, боярин сразу же насторожился:

— Ну?

— Имать их надобно, – жестко приказал князь. – Всех четверых. Особенно – вон того мосластого.

— Имать? – Козьма Косорыл любил все уточнять, даже прямой приказ защитника Пскова.

— Имать, – подтвердил Довмонт-Игорь. – Жестко, незаметно и быстро.

— Сделаю.

Приложив правую руку к сердцу, боярин подозвал воинов…

Четверых схваченных монахов допросили уже на псковской земле, устроив ночевку. Допрашивал лично князь, как ему и положено по статусу – вел дознание. Уже поднабравшись опыта в этом деле, Довмонт не стал говорить с подозрительным типом вот так, сразу, нахрапом. Сперва допросил «монахов». Причем в присутствии епископа, смиренно попросив старца Финогена задать задержанным несколько простеньких богословских вопросов. Кивнув, хитрый епископ тут же поинтересовался единосущностью Троицы и филиокве – исходит ли Святой Дух только от Бога-отца или еще и от Бога-сына тоже?