Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Это же Софья та самая! Которая письма обидные писала! — Значит, ты ее поэтому в наложницы себе определить решил?! Поэтому жене своей с нею изменять собрался? — Да не собирался я ничего с ней делать, Лена! – как можно убедительнее ответил Вожников. – Начхать мне на нее с высокой колокольни! Старая и страшная – нафиг такая не нужна! Плюнуть и растереть! — Не нравится? Не нужна? Не хочешь? – оскалившись, прищурилась на него жена. – Старая и страшная? Плюнуть и растереть? Ну, так докажи! – И она с размаху всадила свой драгоценный нож глубоко в подоконник. – Кого оставить на земле хочешь – ее или меня? Выбирай! Егор взялся за нож, раскачал и выдернул, перехватил лезвием вперед. Выбор между его прекрасной Еленой и попавшейся в руки новгородцев великой княгиней был очевиден. Вот только повидавшей в своей жизни всякого жене мало было просто ответа. Она хотела получить доказательство. Софья Витовтовна замерла, ее губы задрожали, на глаза выкатились слезы. Но она все равно молчала, о пощаде не молила. Гордая. Егор подошел к пленнице, поднес нож к белоснежному тонкому горлу, на котором пульсировали сразу две синие жилки, сделал глубокий вдох… И резко отвернулся: — Да ты с ума сошла, Леночка! Даже она, мегера, смерти твоей не хотела. В монастырь посылала постричься. А ты ее зарезать хочешь! — А и то верно! – вместо него резко выдохнула княгиня Заозерская. – Монашкой она меня сделать собиралась, душу мою после пережитого спасти. Это дело важное. У нас ведь тут аккурат Вознесенский монастырь[25] всего в двух шагах. Мыслю, пограбить его пограбили, но братию не побили. Послушницу новую принять могут. Елена подступила к Софье Витовтовне, запустила той пальцы в волосы и с нескрываемой ненавистью спросила: — Ты, старушка, сказывала, княгине после полона от позора постриг полагается принимать? Так давай, исполним твою волю. Пошли! Когда двери горницы распахнулись, ватажники в соседней палате торопливо шарахнулись в стороны. Похоже, подслушивали за дверью. Хотели атаману на помощь прийти, коли жена жизни лишить удумает. Но теперь многие с облегчением перекрестились. — За мной, – кивнул Федьке Вожников, однако послушались сразу многие, увязавшись следом. Красоту московского Вознесенского монастыря Егор оценить не смог – он стоял в лесах, каменные стены были подняты всего лишь до середины окон. А поскольку храм еще только строился, то службы проводились в тесной бревенчатой часовенке не особо презентабельного вида, тесной, полутемной и пахнущей гарью. Ватажники быстро нашли батюшку, приволокли к алтарю, сунули в руки кадило: — Вот, послушницу новую для вашей обители нашли! Давай, старче, принимай. Да шевелись, нам некогда! — Тьфу, срамота, – едва глянув на Софью Витовтовну, отвернулся батюшка. – Вы ее хоть оденьте во что-нибудь. Нельзя же так. — Сейчас, найдем, – снова устремились в бревенчатое нутро монастыря ушкуйники. Вернулись они с тремя перепуганными пожилыми монашками и каким-то тряпьем: — Во, ее одеть надобно, – указали на великую княгиню. Сестры перечить не стали, быстро развернули и через голову надели на женщину черный подрясник. — Начинай же, отче! – потребовала Елена, широко перекрестившись. — Сестра Иулиания, ножницы и Библию, – негромко сказал священник и тоже осенил себя крестным знамением, быстро забормотал: – Боже милосердный, яко отец чадолюбивый, глубокое зря смирение и истинное покаяние, яко блудную сестру, прими ее кающуюся, к стопам твоим вторицею припадающую… – Он поднял голову и спросил: – Почто пришла еси, сестра, ко святому жертвеннику? |